Только поэтому я без каких-либо эмоций сказала, глядя в серые глаза кухарки:

— Поверьте, о последнем мне прекрасно известно.

— Ветта, — строго вмешалась в наш разговор домоправительница, — меньше слов, больше дела. Теперь эта леди наша госпожа, и пока на её содержание выделяются средства, — нужный акцент оказался выделен короткой паузой, — наша задача обеспечивать комфорт, а не языком молоть.

На что кухарка скромно потупилась, спрятала руки за объёмным поясом, перетянутым фартуком, и прогудела:

— Так то не я, то люд судачит.

Я только повторила.

— Не обращайте внимания, леди, — переключилась уже на меня экономка, тут же забыв о слишком болтливой служанке, — ваша комната ждёт.

И вот пока мы шли к, как оказалось, уже давно готовым покоям, я осматривалась вокруг, а затем всё чаще ловила себя на мысли, что… новое окружение ужасно чужое и непривычное.

Мы с Юстианом росли в особняке, где одна только бальная зала была больше всего этого дома вместе взятого. Помимо этого здесь не оказалось ни высоких потолков Аджардхолла, ни его бесчисленных галерей, ни просторных покоев.

О наполненных чистым воздухом пространствах тоже можно было забыть. Здесь повсюду меня ждали только узкие коридоры, которые из-за тёмно-коричневого дерева на полах, стенах и потолках, будто хотели задушить своих обитателей, да тяжёлый и отчего-то влажный воздух. Вместо более привычных высоких окон, кои в нашем родовом поместье часто занимали целые стены, тут можно было увидеть только небольшие проёмы, что сейчас оказались наглухо закрыты деревянными щитами. За свет в моём вынужденном доме отвечали масленые светильники. Из-за них аромат гари то и дело забивал ноздри, мешая дышать полной грудью — наблюдая за экономкой, я поняла, что она совсем не замечает таких мелочей. Зато во мне всё отторгало это место."

"Но меня трудно в этом винить. Когда ты после без малого пятнадцати лет в Аджардхолле почти десять лет живёшь ни где-нибудь, а в самом настоящем дворце (сразу после помолвки с Лиамом, меня забрали из отчего дома ради положенного обучения), в разы превосходящими моё родовое гнездо, то незаметно для себя становишь придирчивым и вполне себе избалованным.

Вот и сейчас оглядев покои, больше похожие на комнату в скромном охотничьем домике, я испытала гнев. Видимо слишком часто мне твердили, что последняя дочь дома Аджарди достойна самого лучшего, и теперь во мне нет намеренья отказываться от блистательного будущего. Да, в нынешнем положении будет трудно склонить чашу весов в свою сторону, однако надежда ещё есть.

Я жива и это главное.