Глупость, конечно, но так мы оба проявляли свою любовь. Сейчас я помимо воли задаюсь вопросом: есть ли рядом с Андреем человек, который сделает для него утешительный торт?

Настенные часы показывают почти восемь вечера, а я все еще торчу в офисе. Не хочу подводить Викторию, которая хорошо ко мне относится. Я много раз была свидетелем, как резка она бывает с остальными сотрудниками, и до сих пор удивляюсь, чем заслужила ее расположение. Пожалуй, сверхурочные играют мне на руку.

Мне остается закончить с последним актом, когда желудок подает очевидные сигналы о том, что он голоден. Заказывать доставку не имеет смысла, поэтому делаю себе кофе в офисной кухне и иду обратно. Заметив полоску света в темных кулуарах офиса, застываю с кружкой в руке, не в силах пошевелиться. Свет горит в кабинете Андрея. В животе начинает колоть волнением оттого, что мы с ним вдвоем в одном офисе, и мне приходится себя одернуть. Хватит предаваться фантазиям.

Усилием воли я заставляю себя сдвинуться с места и вернуться в кабинет. Закончу с актами, сяду в машину и поеду домой. Да, так и сделаю. Я вновь зарываюсь в бумаги, но звонок по внутреннему телефону, раздавшийся со стола Виктории, заставляет меня подпрыгнуть в кресле. Похолодевшей рукой беру трубку и слышу безапелляционное:

— Вик, акты по «СуперСтрою» мне занеси.

— Это не Вика… — во рту неожиданно становится сухо, и мне приходится откашляться. — Она в разъездах весь день и поручила акты доделать мне.

В динамике повисает короткая пауза, заставляющая меня нервно закусить губу, после чего Андрей отрывисто уточняет:

— И как? Доделала?

— Пара минут, и все будет готово.

— Занеси.

Он отключается, а я, поборов приступ нервозности, возвращаюсь за стол. Доделаю и занесу. А потом поеду домой.

— Можно? — несколько раз стукнув костяшками пальцев в дубовую дверь, я заглядываю в приоткрывшийся зазор. Андрей, сидящий за своим столом, отрывает взгляд от монитора и слегка кивает.

— Да, заходи.

Нельзя сказать, что он выглядит злым или расстроенным, но складка между нахмуренных бровей и заострившийся рельеф скул намекают на обратное.

Стараясь не выдавать своего волнения, я иду к столу и кладу перед ним стопку документов. Андрей, не взглянув на меня, углубляется в их изучение, пролистывая страницы немного резче, чем нужно. Да, он определенно не в духе.

— А по «Альфе» где? Три дня назад просил сделать.

На нетвердых ногах я обхожу стол и, встав рядом с его креслом, начинаю лихорадочно листать бумаги. Я точно помню, что делала его. Неужели забыла вложить? Ну почему именно сейчас? Стопка почти подходит к концу, и я кожей чувствую исходящее от Андрея раздражение. Наклоняюсь ниже и напрягаю глаза, чтобы не просмотреть заветные буквы, отчего мои волосы задевают его лицо.