— Весь офис на обеде, только дочь моя работает. Вставай, перекусить тебя свожу.

Быстро пробежавшись глазами по тексту недописанной претензии, я поднимаюсь и беру пиджак со спинки стула. Из-за того, что в последнее время папа много времени проводит на деловых встречах, мы почти не видимся, так что работа может подождать.

— Ты к грузинской кухне как, Ян? — спрашивает отец, когда мы садимся к нему в машину. — Я тут неподалеку очень достойное заведение обнаружил. Баранина в нем отменная.

— Поехали, пап. Положусь на твой вкус.

— Ну а вообще, на новом месте тебе как? — папа смотрит на меня вполоборота, когда мы покидаем офисную парковку. — Не скучно?

— Немного сложновато оттого, что пока вникаю, но, думаю, как освоюсь — дела пойдут быстрее. Скучать точно некогда, пап.

Это чистая правда. Виктория, моя непосредственная начальница, загрузила меня таким объемом работы, что я в буквальном смысле не могу поднять головы. Но лучше уж так, чем впустую протирать зад в кресле под немым осуждением других сотрудников. Пусть это место досталось мне по знакомству, но, по крайней мере, меня никто не сможет упрекнуть в том, что я получаю зарплату ни за что. Последние дни я даже задерживаюсь на пару часов, потому что хочу, чтобы папа и Андрей воспринимали меня серьезно. Но если с отцом это мне, кажется, удается, то Смолину на мои старания глубоко наплевать. Те разы, когда мы пересекаемся в лифте или на понедельничных планерках, он лишь здоровается со мной, после чего делает вид, что меня рядом нет. Как я ни стараюсь убедить себя, что в отношениях директор —подчиненная так и должно быть, меня это задевает, хотя вида я, конечно, не подаю. Очевидно, что Андрей моих теплых чувств из прошлого не разделяет и тот секс ничего для него не значит. К сожалению, прятаться от правды и придумывать себе того, чего нет, я не умею. Тоже заслуга папиного воспитания.

Мы входим в вестибюль заведения со звучным названием «Кабанчик» и в сопровождении улыбчивой администраторши идем к столу. При виде знакомой широкой спины и темных волос в ногах неожиданно наливается тяжесть, а в животе, вопреки всему, начинает радостно покалывать. Андрей.

— Здравствуй, родной, — папа приветственно опускает ладонь ему на плечо, когда мы подходим ближе. — Не возражаешь, если втроем сегодня посидим? А то со всей этой кутерьмой с допусками совсем дочь не вижу.

Намек на улыбку, появившийся на лице Андрея, меркнет, когда он смотрит на меня, а расслабленное выражение сменяется непроницаемым.

— Не возражаю конечно, Семен. Здравствуй, Яна.

Они с отцом рассаживаются, а я мешкаю, снимая пиджак, и когда вешаю его на спинку стула, то ловлю на своей груди быстрый взгляд Андрея.