Пожалуй, еще никогда в жизни я не была так откровенна и никогда настолько не хотела быть услышанной.

— Я выслушал тебя, Яна, а теперь послушай ты. Смолин - это ошибка. Влюбилась ты в придуманный образ, твоей любви он недостоин и никогда достоин не будет. Ваши отношения я никогда не приму.

Сердце падает, и впервые за всю жизнь я ощущаю полнейшее опустошение и бессилие. Я начинала говорить в полной уверенности, что отец смягчится, ведь по-другому, когда любишь, и быть не может. Но по ту сторону стена, до которой не достучаться. Человек, который, как я думала, всегда и во всем меня поддержит, попросту отворачивается от меня.

— Ты очень жесток, пап, — эти слова мне приходится проталкивать сквозь растущую боль в груди. — Ты ставишь меня перед выбором.

— И кого ты выберешь? Человека, который дал тебе все, или того, с которым толком не знакома?

— Ты всерьез спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Я уже сказал, что твой выбор не приму. Так что давай уж сейчас выясним, кого я всю жизнь воспитывал.

— Пап… — на секунду я лишаюсь дара речи, не в силах поверить в услышанное. Что он впрямь может выставить мне ультиматум.

— Что, Яна? — голос отца звучит настойчиво и с вызовом, пока он сверлит меня гневной синевой своих глаз. — Простой вопрос.

— Я тебя не узнаю или просто не знаю. За что ты так со мной? Почему я должна выбирать между семьей и возможностью быть счастливой?

— Потому что у тебя еще будет счастье. Но не с ним.

— Ты ничего не знаешь обо мне и о нем, пап. И я не выберу тебя, хотя бы потому что Андрей никогда не заставлял и не заставит меня выбирать между вами. Ты ненавидишь предательство, а именно это вынуждаешь меня сделать — предать человека, которого я люблю, ради своего упрямства и гордыни. Если я брошу его, то начну тебя ненавидеть за то, что ты лишил меня сбывшейся мечты. Проиграю по двум фронтам.

Отец скрещивает руки на груди и оглядывает меня, словно видит впервые, во взгляде — разочарование напополам с гневом.

— Не ожидал от тебя.

Я задираю подбородок и смотрю ему в глаза.

— Тебе следовало бы.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, потому что мне необходимо поскорее оказаться одной. Ком в горле душит меня, слезы катятся по щекам — их немного, но они, как никогда, горькие. Я даже предположить не могла, что самый родной мне человек окажется настолько глухим к моим чувствам и мольбам. Думала, стоит мне подобрать правильные слова — отец обязательно все поймет.

В номер Андрея я не иду — выхожу из отеля к бассейну и забираюсь в тень шезлонга, чтобы дать себе время прийти в себя. В течение нескольких минут смотрю на голубую гладь воды и, смахнув рукавом влажные подтеки с щек, начинаю накидывать план. Первым делом нужно узнать у Андрея, насколько он прилетел, и сегодня же купить билеты, чтобы вернуться с ним в Москву.