Бутч сопротивлялся, борясь с путами. Ужас распахнул его глаза так, что давление на зрительный нерв почти ослепило его.

Омега засунул кончик пальца в живот Бутча, а затем, нагнувшись, подул на свежую рану. Рана закрылась, плоть срослась. И сразу же Бутч почувствовал гниль внутри себя, ощутил движение зла, распространяющегося по нему.

Глаза наполнились слезами, и они потекли по израненным щекам.

— Освободи его.

Старший Лессер принялся снимать цепи, но когда они спали, Бутч осознал, что не мог двинуться. Его парализовало.

— Я отнесу его, — сказал Омега. — И он выживет, вернется назад к Братству.

— Они учуют вас.

— Возможно, но они все равно заберут его.

— Он им расскажет.

— Нет, потому что не вспомнит. — Лицо Омеги наклонилось к Бутчу. — Ты не вспомнишь абсолютно ничего.

Когда их взгляды встретились, Бутч почувствовал родство между ними, смог ощутить связь, схожесть. Он оплакивал свое осквернение, но еще больше Братство. Они подберут его. Попытаются помочь ему, насколько смогут.

Он был уверен, что, в конечном счете, предаст их.

Но, возможно, Вишес или остальные Братья не найдут его. Да и как они смогли бы? И без одежды он, наверняка, быстро умрет от охлаждения.

Омега протянул руку и стер слезы со щек Бутча. Мерцание влажных капель переливалось на этих полупрозрачных черных пальцах, и Бутч захотел вернуть назад свое. Поднеся руки к губам, Сатана смаковал боль и страх Бутча, облизывая… посасывая.

Отчаяние лишило Бутча памяти, но вера, от которой он думал, что отрекся, выдала еще одну строчку из псалма: Пусть только благо и милость сопровождают меня все дни жизни моей, чтобы пребывать мне в доме Господнем долгие годы.

Но сейчас это невозможно, правда? Внутри него было зло, под его кожей.

Омега улыбнулся, не важно как, но Бутч знал это.

— Жаль, у нас совсем не осталось времени, ты слишком хрупок сейчас. Но в будущем для нас еще будут возможности. То, что я объявляю своим, всегда возвращается ко мне. А сейчас спи.

И тогда Бутч отключился.

— Ответь на чертов вопрос, Вишес.

Вишес отвел взгляд от Короля, когда дедушкины часы в углу кабинета начали бить. Остановились они на четырех ударах, а значит сейчас четыре часа дня. Братство находилось в кабинете Рофа весь день, шатаясь по нелепо-элегантной комнате в стиле Луи XIV, наполняя утонченный воздух этого помещения своей злостью.

— Вишес, — прорычал Роф. — Я жду. Откуда ты узнаешь, где искать копа? И почему раньше не упоминал об этом?

Потому что знал, что это создаст кучу проблем, а его тележка для покупок и без того переполнена.

Размышляя над объяснением, Ви взглянул на Братьев. Фьюри сидел на бледно-голубом шелковом диване, рядом с камином, его тело казалось огромным на фоне мебели, разноцветные волосы спускались до подбородка.