— Точно не могу сказать. Ты мне позвони, когда соберешься к нам.

— Не обещаю, что наберу. Ты маму предупреди, что я заеду. Нам с ней нужно поговорить, — спокойно произнес. В глазах Тани на миг всплыл испуг, что-то для себя поняв, она кивнула.

Я старался на нее не смотреть. Слишком бурно реагировал на Таню проснувшийся внутри самец. Ее хрупкость и нежность пленили. Заставлял себя сидеть на месте, хотя дикое желание схватить Таню в объятия и раствориться в ней буквально снедало. Если я сейчас поддамся настойчивому требованию организма, она откажется переезжать ко мне. Только эта мысль заставляла подавлять желание ее поцеловать.

В машине, снова пришлось напомнить себе о выдержке. Вроде и салон большой, а ее близость делает из меня быдло, у которого напрочь отсутствует мозг. Просыпается мужской инстинкт, и требуют удовлетворить дикую потребность в ней. Вел себя, как пацан на первом свидании, когда в голове вместо мозга бурлит сперма и говорить совсем не хочется… А на большее рассчитывать не приходится. Задавал, какие-то не волновавшие меня вопросы, не вслушиваясь в слова, наслаждался ее голосом.

— Пока, — произнесла Таня, как только остановились у ее подъезда. Она потянулась к ручке двери, а я схватил Татьяну за локоть и притянул к себе. Поцеловал в щеку.

— До встречи. — пока за ней не закрылась дверь, я не отвел взгляд.

* * *Ночевал я дома. Алине не просто разрешили вставать, а настоятельно рекомендовали двигаться. Навестив ее вечером, вернулся домой. Ольга Николаевна, конечно, ожидала, что я буду проводить все ночи у кровати дочери, а поняв, что делать этого не собираюсь, решила меня уколоть.

— Алину, я планирую после выписи забрать домой. Ей нужно восстановиться, да и должный уход не помешает, — подчеркнула она последнюю фразу.

— Как скажете, — спокойно ответил я, чем обескуражил женщину и даже лишил ее на короткое время дара речи. Только из уважения к Алине я старался вести себя сдержанно.

— Мама, я не тяжелобольная, — вмешалась Алина. — После выписки вернусь домой, а уже через несколько дней выйду на работу.

— Но, доченька, ты слышала, что днем сказал врач?! — Ольга Николаевна подошла к кровати и нависла над Алиной. — Тебе два месяца нужно себя беречь, — понизила она голос до раздраженного шепота и покосилась на меня.

— Слышала! Он сказал, что мне нельзя поднимать тяжести! — нервно ответила матери дочь. Пусть для меня и дальше останется загадкой мысли этой женщины. Наверное, в ее глазах я сексуальный агрессор, который ждет не дождется, чтобы затащить ее беззащитную больную дочь в кровать и навалиться на нее всей тяжестью своего крупного тела. Объяснять взрослой тете, что поза «крокодила» не единственная в природе? Делать нечего. Спать с ее дочерью я в любом случае не собирался.