Луна отражалась в стеклах очков, а свет ложился жемчужным мерцанием на коже Эмилии. Леди была волнительно прекрасна. Она с вызовом подняла подбородок, сжала маленькие кулачки и шагнула ко мне, явно намереваясь сказать что-то колкое. Я качнулся навстречу, и на пару ударов сердца мы застыли, глядя друг на друга. Больше сопротивляться соблазну я не смог. Сдаваясь под напором чувств, схватил Эмилию в объятия и завладел губами, которые снились мне каждую ночь.

Глава 27

Глава 27

Эмилия

Мне хотелось топать ногами и бить кулаками мощную грудь самовлюбленного герцога. Такого гнева я не испытывала, наверное, никогда. Да с чего он решил, что имеет право распоряжаться чужими жизнями? Мало ли что мне сделала баронесса! Я бы сама с ней разобралась! А он отправил бывшую любовницу на границу, да еще бахвалится этим, как достижением!

Злость настолько овладела мной, что я, наверное, поколотила бы Сварского, если бы он не обезоружил меня… поцелуем. Как только его губы накрыли мои, весь гнев улетучился. Его место заняло томительное желание. Я даже не представляла себя, что так бывает.

Герцог притиснул меня к себе, вжимая в свое тело. Поцелуй стал более глубоким, и на этот раз я пыталась повторять за герцогом его игру с языком. И почувствовала радостное удовлетворение, когда услышала, как Чедвик прерывисто задышал.

Разумеется, я понимала, что порядочные леди так себя не ведут. Но этот вечер был волшебным и то, что происходило сейчас, казалось иллюзорной вязью сна. Возможно, такое никогда больше не повторится. И я больше никогда не познаю восхитительные объятия мужчины и возбуждающее поддразнивание его языка.

Подняв руку, я нерешительно коснулась затылка герцога. Он не отстранился. Уже смелее я зарылась в жесткие волосы пальцами. И тут же почувствовала, как Сварский дернул завязки платья, ослабляя корсет.

На мгновение мы прервали поцелуй и уставились друг на друга. Прошла целая вечность, уложившаяся в несколько ударов сердца, и герцог склонил голову к моей шее. Легкими поцелуями он проложил дорожку к ложбинке между грудей, руками нежно освободил их от плена корсета. Я трепетала в предвкушении, хотелось просить чего-то, торопить."

"Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, и я закусила губу, чтобы не закричать от восторга: горячие губы Чедвика сомкнулись на чувствительной вершинке. Я думала, что поцелуй — это нечто развратное. Как же я ошибалась! Это были цветочки. От того, что он вытворял с моей грудью, у меня задрожали колени. А томление внизу живота заставило сводить бедра и переминаться с ноги на ногу в желании большего.

Герцог оторвался от моей груди и, тяжело дыша, прижал меня к себе.

— Эмилия, еще чуть-чуть и я не смогу остановиться. Ты лишаешь меня рассудка.