Ложился ли вообще, учитывая, что расстались мы поздно, а сейчас, судя по солнцу, раннее утро? Впрочем, это меня не касается. Жаль, что нельзя провалиться сквозь землю.

– Это я должна извиниться за то, что вам довелось услышать. – Добавлять, что обычно так не выражаюсь, я не стала. Леди таких слов и знать-то не может!

– О, ничего страшного, – отмахнулся Стерри, по-прежнему не торопясь уходить. – Вы не представляете, что можно услышать от студентов-боевиков на практических занятиях.

Снова амплуа доброго дедушки. Интересно, за вчерашнее извиняться будет? Боевик, дознаватель, действующий импульсивно, не дожил бы до таких лет. Значит, вчера сознавал он, что делает. А я понимаю его мотивы, но понять – не значит простить. Может, зря я предложила Винсенту согласиться, если наставник начнет напрашиваться погостить подольше? Здравый смысл здравым смыслом, а нервная система у меня одна, и та дефективная.

– И все же прошу прощения. – Изображать смущенную улыбку я не стала, все равно не поверит. – Еще я должна извиниться за то, что не знаю, как принято обходиться с гостями, и могу ненамеренно обидеть. Если вдруг случится что-то подобное, пожалуйста, скажите сразу, и я исправлюсь.

Как бы я там к нему ни относилась, поучиться у него есть чему. Да и последнее дело – обижать близких мужа. Станет совсем невмоготу, попрошу Винсента оградить меня от общества своего наставника и поискать другого учителя.

Профессор смерил меня любопытным взглядом.

– Для начала, гостю неприлично вваливаться на кухню без приглашения. Поэтому предлагаю дальше не церемониться, пока не наступит время занятий. Если вы не передумали брать уроки у меня.

– Не передумала. – Интересно, а с чего бы Стерри передумал мне «тыкать»? Вчера он был не больно-то вежлив.

– Значит, договорились.

Не спрашивая больше разрешения, он подошел к плите. Потянувшись, выдвинул задвижку в трубе – я мысленно отвесила себе оплеуху – и присел на корточки у открытой дверцы. Я ожидала, что он сейчас подожжет дрова магией, но профессор начал вытаскивать их из топки.

– Слишком много поленьев. Огню нужен воздух, чтобы дышать.

Я скрипнула зубами. Хорошо, живой огонь я видела только в лабораторной спиртовке и пару раз в год на шашлыках. Но химию-то я учила, да еще как! Горение – окислительная реакция, значит, нужен кислород, значит, воздух.

– И растопку не положила."

"Профессор снял с пояса нож, ловко расщепил полешко. Пристроил по обеим стенкам горнила два чурбачка, между ними – обрывок бересты, на который сложил решеткой сперва лучину, потом чурочки потоньше, и, наконец, самые крупные. Чиркнул кресалом, запалив оставшуюся часть берестяного рулончика, поднес его к деревянной конструкции. Лучина занялась вслед за берестой, огонь облизнул дрова. Стерри закрыл дверцу.