Как только они поймут, что ты ничего не знаешь, отпустят. Но пока тебе нельзя никуда уходить и ничего трогать. Поняла?

Девушка закивала, быстро, как болванчик.

– Можешь подвинуться к окну и смотреть в него.

– Но мне нельзя сидеть при… – спохватилась служанка, вскакивая. Снова побелела и пошатнулась, когда в поле ее зрения оказалось тело.

– Предпочитаешь лежать в обмороке? К окну, быстро, спиной к комнате.

Она послушалась, придвинулась к окну и замерла, еле дыша. Только плечи тряслись и время от времени раздавались судорожные всхлипы. Да уж, смотри-не смотри по сторонам, а запах никуда не денется. Комната провоняла кровью, точно мясная лавка. Я-то привычная, да и Винсент наверняка видывал и похуже, а вот девчонка…

Но выпускать ее из комнаты не стоило. Конечно, вряд ли служанка заодно с хозяйкой. Но она наверняка побежит плакаться подружкам, через пять минут весь квартал будет знать, зеваки соберутся, и хорошо если вокруг дома, а вдруг и в дом ломиться начнут? Опять же, родственники, кредиторы, клиентки. Квартал небедный, клиентки могут оказаться и соседками. Сбегутся в дом, затопчут все. Начнутся вопросы, кто мы такие и что тут делаем, на которые неизвестно, что отвечать. Словом, пусть пока все остается, как есть.

Снова повисло молчание, прерываемое лишь всхлипываниями служанки. Мы с мужем по-прежнему сидели, обнявшись, на краю помоста. Дрожь потихоньку прошла, навалилась апатия, глаза начали закрываться. Еще немного – и засну, перегруженный событиями мозг просто отключится, не в состоянии переваривать информацию.

– Подреми, если можешь, – шепнул мне Винсент. – День был длинный, а вечер, похоже, будет еще длиннее."

"Служанка с ужасом оглянулась на нас. «Как можно даже говорить о сне рядом с окровавленным телом», – читалось на ее лице. Спохватившись, снова уставилась в окно – слугам наверняка не положено прислушиваться к господским разговорам. Как будто человека в самом деле можно заставить не слушать.

– А ты? – Я подняла голову, заглядывая ему в лицо. – У тебя тоже денек выдался тот еще.

– Я, по крайней мере, отлично выспался с утра, – улыбнулся Винсент. – Так что не беспокойся.

Ответить я не успела: служанка прижалась носом к стеклу:

– Приехали! Карета, и еще одна! Пойду, встречу…

– Сиди, – сказал ей Винсент. – Сами зайдут.

Точно подтверждая его слова, где-то внизу хлопнула дверь. Меня снова затрясло – а вдруг этот дознаватель не поверит, не говоря уж об инквизиторе? Доказательств-то нет. Есть труп с синяком на пол-лица и связанными руками, лежащий в крови. И есть я, на которой ни царапины, зато по лифу платья расплывается кровь. И на камзоле Винсента тоже пятно. Поди докажи, что это не я или он пырнули несчастную ножницами, предварительно избив.