Глава 9

Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем профессор перестал переспрашивать и уточнять, откинулся на спинку стула, хмуря брови.

– Я не могу поверить тебе так же безоговорочно, как Винсент, – сказал он, наконец. – Есть вероятность, что ты предвидела подобное развитие событий и подготовилась. Или умеешь очень быстро и складно придумывать. Я не нашел явных противоречий в твоей теории дыхания, но я и не целитель.

– Предлагаете обсудить это с Магнусом Абелотом? – приподнял бровь Винсент. – А чего сразу не с генералом-инквизитором?

– Не предлагаю, – буркнул Стерри. – Магнус помчится доносить, едва услышав. Но я намерен внимательно наблюдать за твоей женой до тех пор, пока все мои сомнения не развеются. – Профессор хмыкнул. – Весьма вероятно, я умру от старости до того, как это случится.

Он потянулся и смачно зевнул.

Винсент поднялся со стула.

– Я приведу в порядок гостевую спальню.

– Не утруждайся. – отмахнулся Стерри. – Я помню, где она, и в состоянии сам расстелить себе постель. Доброй ночи.

Когда за профессором закрылась дверь, я наконец позволила себе спрятать лицо в ладони и замереть. Снова затрясло. Надо же, последние – минуты, часы, сутки? – мне казалось, что эмоции закончились, оставив лишь холодную логику знаний, но стоило профессору удалиться, как накрыло снова. Разом пересохло во рту, впрочем, это, скорее всего, не от страха – поговори-ка столько.

Да уж, ни один экзамен не стоил мне такого количества нервных клеток. Сдала ли я его? И что будет дальше? Вдруг профессор по-прежнему считает, что я опасна – уже не как ведьма, но как человек, способный неосторожным словом навлечь на себя и близких обвинения в какой-нибудь ереси? Что если в этом он прав?

Винсент тронул меня за плечо, и когда я подняла голову, протянул серебристый стакан, покрытый разноцветными эмалевыми узорами. Воздух наполнился характерным ароматом вина с легкими нотками черной смородины. Я помедлила, заколебавшись. То ли попросить воды: все-таки я хотела пить, а не выпить; то ли, наоборот, чего-нибудь совсем крепкого, чтобы упасть под стол и ни о чем не думать, та стопка, что я опрокинула в самом начале этого бесконечного разговора, давно выветрилась.

Муж едва заметно улыбнулся:

– Оно очень легкое, но даже если голова немного затуманится – ничего страшного. На сегодня все серьезные беседы закончены. Пей, я же вижу, что у тебя язык к небу приклеился.

Я не сразу решилась поднести стакан ко рту – мелко затряслись руки, казалось, разолью все прежде, чем сумею отпить хоть глоточек. Винсент накрыл мои ладони своими – как в храме, когда мы разделили вино на двоих. Как давно, кажется, это было. Меньше дня назад.

Согревшись от прикосновения, руки перестали дрожать и я, наконец, смогла сделать глоток.