Его руки и губы словно заново изучали мое тело: обласкали грудь, живот, прошлись по нежной коже внутренней стороны бедер, заставили меня разочарованно застонать, оказавшись совсем рядом с тем местом, что уже ныло, требуя ласки, и смешок мужа в ответ на этот стон дал понять: он прекрасно сознает, что делает. К тому времени, как он снова поднялся к груди, меня уже трясло от нетерпения.

Винсент скользнул внутрь меня, начал двигаться так же неторопливо, как действовал до сих пор, а когда я дернула бедрами, чтобы заставить его ускориться, вовсе замер, давая мне понять, кто ведет этот танец. Я откинулась на подушку, закрыв глаза и позволяя ему делать со мной что угодно. Муж снова задвигался, и теперь его дар потянулся ко мне, обнимая и обволакивая. Мир исчез за неровным дыханием, тихими стонами, растворившись друг в друге, пика мы достигли одновременно.

Дар Винсента слился с моим, и когда дурманная истома развеялась, я обнаружила, что моя сила снова охотно мне подчиняется. От усталости не осталось и следа, словно после доброго сна и прохладного утреннего душа.

– Говорил же, это лучше, чем чай, – улыбнулся муж, снова меня целуя.

– Намного лучше, – согласилась я. – Но что-то мне подсказывает, что ты не откажешься и от чая, и от чего-нибудь посущественней. А может, и покрепче.

Сейчас, когда тревога схлынула и усталость прошла, мой желудок явственно дал о себе знать, Винсент, наверное, вообще голоден как волк. А вот накатить не хотелось. Все-таки, мой муж – лучший антистресс.

– Покрепче не хочу, а поесть действительно не откажусь, – он взъерошил мне волосы. – Отдыхай, я принесу.

– Нет! – я подлетела на постели, вцепившись в его руку. – Я не устала! Погоди пару минут, приведу себя в порядок и вместе пойдем.

При одной мысли о том, чтобы выпустить его из виду накрыла паника. Наверное, не стоило ей потакать, но впечатления были еще слишком свежи. Вот высплюсь, успокоюсь и возьму себя в руки.

Винсент невесело улыбнулся.

– Я тоже боюсь оставлять тебя одну. И кажется, единственный способ с этим справиться – все-таки добраться до того гада прежде, чем он доберется до нас.

– «Он» – уточнила я. – Ты запомнил, кто это?"

"– Нет. – Винсент покачал головой. – Я уверен, что это мужчина, но… – Он говорил медленно, и я ощутила его недоумение. – Не понимаю. Я смотрел на него, разговаривал, но не помню ни лица, ни голоса. Ты точно исправила все? В смысле, я не хочу сказать, будто ты что-то упустила, такого вообще…

Я накрыла пальцами его губы, чтобы помолчал и немного успокоился. Конечно, после такого одна мысль о чужом влиянии, возможно, оставшемся в разуме, встревожит кого угодно. Я посмотрела ауру еще раз.

– Искажений я не вижу.