– Тогда зачем ты пыталась убить Ингу?

– Она занимает чужое место.

– Тебе-то какая разница?

– Никакой.

Дознаватель потер лоб, буркнул под нос ругательство.

– Тогда почему ты сама пыталась ее убить, а не предоставила действовать подруге?

– Так было правильно.

– Почему ты решила, что так правильно?

– Не знаю.

Освальд развел руками, обернувшись к нам.

– Мы начинаем ходить по кругу."

"– Вижу. – В голосе Винсента эмоций было не больше, чем в голосе покойницы. – Отпускаю?

– Да.

Труп лег и замер.

– Что ж, – напомнил о себе Клаус, – желаю удачи в расследовании. И доброй ночи, если она будет доброй.

Он поклонился, остальные вернули поклон, проводили взглядом инквизитора. Хлопнула дверь, застучали по лестнице шаги. Дознаватель покачал головой, но, если и хотел высказаться, промолчал.

– Держи. – Освальд взял у помощника записи и протянул Винсенту. – Сверь, все ли так, и подпиши, раз Клаус не соизволил задержаться. – Он повернулся ко мне. – И вы, Инга, прочитайте и подпишите.

– Я не умею читать, – выдавила я. В который раз обожгло стыдом. Как Кэри и подобные ей умудряются жить, не зная грамоты? Это же просто невыносимо!

Дознаватель изумленно вскинул бровь.

– Прошу прощения.

– Ничего.

Винсент начал было читать, но я оборвала его.

– Извини, я не хочу выслушивать это второй раз.

Муж кивнул с отстраненным видом, словно мысли его гуляли где-то не здесь. Вернул подписанные листы Освальду.

– Присядем? – предложил тот. Не дожидаясь ответа, устроился боком на краю помоста. – Про это, – он мотнул головой в сторону трупа, – сейчас мы больше ничего не вызнаем. Давай про взрыв. Расскажи, что там было, и как удалось уцелеть вам.

Винсент, вздохнув, сел напротив. Я устроилась у него за спиной, боком к остальным. Навалилась усталость, заставив ссутулиться. Ни дня без приключений! Или это мне в качестве ложки дегтя, прилагающейся к такому мужу и магическому дару? Чтобы жизнь совсем уж медом не казалась?

Очень хотелось прислониться к спине мужа, обнять его, снова ощутить его тепло. Но мы были не одни, и я заставила себя выпрямиться, вслушаться в разговор.

Винсент завел рассказ о событиях, предшествовавших взрыву. Я мысленно хмыкнула, услышав, что он задержал меня после занятий и попросил поднять тело, чтобы дать дополнительную возможность запомнить схему ритуала. У меня не было возможности законспектировать лекцию, а после воспользоваться конспектом. Но дознаватель то ли поверил, то ли сделал вид, будто поверил, что дело лишь в заботе о моей успеваемости.

Хотя, если вспомнить, как Винсент сопровождал меня в общежитие и не ушел, пока не передал комендантше – и это после того, как я ему морду набила! – он действительно нянчился со студентами. Ох, как же жаль погибших…

Я вздохнула – слезы подкатили совсем некстати.