Удивленно на них уставилась, как будто не могла вспомнить, кто они и что вообще здесь забыли. Потом как-то устало осела на стул и отвернулась к окну, сгорбив плечи.

- Спасибо вам… извините, не знаю, как по имени-отчеству.

- Каримов Амир Шамильевич. Ну, и что здесь у вас происходит, не расскажете?

Соседка передернула тощими плечиками, заправила за ухо выбившуюся прядь тусклых прямых, как рельса, волос.

- Да что здесь рассказывать? Все банально. Нарвалась я на черных риелторов. Вот… теперь не знаю, что и делать. Может быть, правда, в прокуратуру пойти?

Амир снова переглянулся с Глебом, но для Софии эти гляделки остались, конечно же, незамеченными. Она вообще как будто ничего не замечала. Просто сидела, раскачиваясь на табуретке из стороны в сторону.

- Ты с прокуратурой погоди, - вмешался в разговор насупленный Глеб, - неизвестно, где и какие у них подвязки. Здесь осторожнее надо.

- А что же мне тогда делать? – спросила София, с шумом опуская раскачивающийся на двух ножках стул на пол. Подняла взгляд. Но почему-то она не на Глеба смотрела. А на него, Амира. И он смотрел. Впервые отмечая, что не такая уж она и страшная. Черты лица были мелкими, и оттого она казалась невзрачной. Но если присмотреться – вполне себе ничего. И совсем молоденькая. Лет шестнадцать-семнадцать, не больше.

- Сколько тебе лет? – отмахнувшись от ее вопроса, вдруг спросил Амир.

Глеб поднял бровь.

- Восемнадцать. Девятнадцать скоро, - тяжело вздохнула соседка. - А что? – моргнула она.

- Да так. А там кто?

В один момент София будто подобралась, ощетинилась. Ну, и что ее так взбудоражило? Что заставило волком на него посмотреть?- Там мой брат. Он болеет.

- А родители ваши где?

- Нет их. Да и какая разница? Господи… что мне делать? – снова спросила соседка и обхватила плечи, будто замерзла. Она всегда мерзла – понял Амир, вспомнив, как София куталась в шаль.

- Ты для начала расскажи, что случилось. А дальше решим.

София уставилась на свои сцепленные в замок руки и начала рассказ. Что ж… что-то такое он и предполагал...

Семья Ковалевских жила здесь вот уже пятьдесят лет. Большую ведомственную квартиру в этом известном на весь Союз доме получил еще Сонин дед. Какой-то видный ученый. Деда с бабкой София не помнила, хотя те ушли в достаточно преклонном возрасте. Но мать была у них поздним ребенком, да и сама она родила Соню, когда ей было уже за сорок. Родила, как тогда говорили, «для себя», личная жизнь у Елизаветы Константиновны, языковеда и полиглота, не складывалась. И все у них было хорошо, но когда маленькой Сонечке исполнилось пять лет, её мать повстречала свою Любовь. Да-да, вот так, с большой буквы! София не помнила того мужчину. Помнила лишь счастливые мамины глаза. Она даже не догадывалась, что это были последние дни, когда она видела их такими.