Витя!

— Витя, ты почему молчишь? — вторя моим мыслям, интересуется родственница начальника.

— Это… Валерия… — кажется, мой шеф уже и сам не знает, что лучше сказать. — Моя сотрудница. Валерия, позволь представить. Моя мама Ирина Алексеевна.

— Очень приятно, — широко улыбнулась я женщине.

— Мне тоже! — с энтузиазмом откликнулась Ирина. — Витя, тебя папа просил к нему подойти.

Хитрость не прошла, начальник не ушел.

— Мы уже обо всем с отцом переговорили, — Виктор даже не пошевелился.

Мама моего босса печально вздохнула, но настаивать не стала. Вместо этого спросила:

— Значит, сотрудница.

И давно вы сотрудничаете? — слово «сотрудничаете» Ирина выделила особой интонацией.

— Недавно, — босс неожиданно взял меня под локоток и стал отступать. — Извини, мама, но нам пора…

— Глупости! — Ирина схватила меня за другую руку и потянула на себя. Бли — и-ин! Я сейчас лопну от сдерживаемого смеха. — Я так редко тебя вижу. Так что нечего от меня убегать. Хочу пообщаться с тобой и твоей сотрудницей.

В этот раз слово «сотрудница» с легким сарказмом.

Мой начальник ничего не сказал, но стратегическое отступление прекратил.

— Лера, вы хорошо танцуете. Занимались?

— Да, в детстве и недолго еще ходила на занятия, будучи подростком. Сейчас некогда. Бывает иногда, получается, потанцевать — стараюсь все же не забрасывать, чтобы не растерять все умения.

— С кем это вы сейчас танцуете? — вдруг спросил Гайне.

— Одна, — честно призналась я. — И дома.

— Танцы — это прекрасно! — сказала Ирина. — Я профессионально занималась раньше. Из‑за этого даже этот вечер устроила с танцевальной тематикой — ностальгия. Я ведь даже выигрывала в различных конкурсах по бальным танцам.

Пока в один из таких выездных конкурсов в Германии не встретила витиного папу и вскоре уже не могла танцевать по причине округлившегося живота, — доверительно сказала мне женщина, тепло улыбаясь и с гордостью поглядывая на сына. — Я ведь в итоге и Эдика заставила научиться танцевать, и сына выучила.

Эдик! Господи, я уже люблю эту женщину! Суровые мужчины вдруг превратились в милых и домашних, таких родных и понятных.

Мы еще немного поболтали. Ирина мне очень понравилась. Совершенно незаносчивая женщина, еще и с юмором.

Гайне же в итоге меня почти насильно утащил из цепких рук своей мамы, и под конец Ирина послала мне напутствие:

— Ну, Лерочка, надеюсь, еще с вами увижусь. На мальчика моего вы, если что, сильно не обижайтесь, любовь и стремление все доводить до совершенства — это у него от меня и отца унаследовалось вдвойне. Их немецкая скрупулезность и аккуратность прибавились к моему упорству, горячности и непримиримости — в танцах я всегда старалась быть лучше и могла тренироваться днями напролет.