Зажмурившись, пытаюсь выбросить из памяти то, что Эдхар делал со мной, но упрямые картинки всплывают одна за другой, наполняя меня стыдом и сожалением.

Всхлипываю, не желала сокрушаться о том, что нас прервали, но не в силах совладать с противоречивыми эмоциями. Я желаю его сильнее, чем ненавижу, или наоборот? Это сводит с ума!

Тихий скрип двери отвлекает меня от страданий. Вздрогнув, я притягиваю покрывало и кутаюсь в него. Выдыхаю облачко пара:

— Кто там?

— Это я.

Узнаю голос и едва сдерживаюсь от подступающих рыданий облегчения. Сиель входит и тщательно прикрывает за собой дверь. Когда жрица подходит к кровати, глаза её расширяются при виде опалённых тканей.

— О боги…

Она останавливается, но я спрыгиваю с постели и бросаюсь в тёплые объятия. Слёзы душат меня, и я не могу произнести ни слова. Лишь сильнее сжимаю кольцо рук."

"Жрица успокаивающе поглаживает меня и восклицает:

— Ты совсем ледяная! Здесь невероятно холодно, а ты обнажена… Я немедленно прикажу приготовить горячую ванну. — Добавляет тише: — Вода унесёт твою боль.

Я всхлипываю и мотаю головой. Мне не больно, просто очень страшно. Я боюсь своих желаний.

— Знаю, — прижимает она меня к своей груди. — Но ваннор не вернётся этой ночью в покои. Ты можешь уйти к себе. Я помогу тебе одеться и принесу меховой плащ.

Сиель отпускает меня и наклоняется к моей одежде. Хочу спросить, почему Эдхар не вернётся, ведь он приказал ждать его, но лишь стискиваю зубы и молча позволяю жрице облачить меня в наряд.

Нет, я не стану интересоваться тем, кого ненавижу всеми фибрами души. И не буду огорчаться, что не получу его жестоких ласк. Буду радоваться, что пытка завершена.

На сегодня.

Ведь право первой ночи не исполнено…

Усилием воли тушу разгорающуюся надежду.

— Схожу за накидкой, — обещает жрица и выскальзывает из покоев короля, но замирает на пороге. — Вы?!

Сердце моё пропускает несколько ударов и начинает колотиться быстрее. Ваннор вернулся? Отступаю на несколько шагов и, наткнувшись на кровать, бессильно опускаюсь на неё.

— Как она?

С трудом перевожу дыхание и зову:

— Леорас?

Муж обходит жрицу и приближается ко мне. Сиель аккуратно прикрывает за собой дверь и оставляет нас одних. Леорас опускается передо мной на колени и осторожно берёт мои ладони в свои.

— У тебя холодные руки.

— Да.

— Тебе больно? — голос его дрожит. — Ты страдаешь?

— Нет.

Он смотрит в сторону и коротко кивает, явно не веря моему ответу.

— Прости, что не смог защитить тебя, — шепчет с горечью. — Я бессилен.

— Ты жив, — отвечаю бесцветным голосом. — Этого достаточно.

На меня вдруг наваливается такая апатия, что я становлюсь равнодушна и к его мукам ревности, и к возможному гневу ваннора, если он вернётся и застанет брата в своей спальне.