— Я с ними вообще никак не пересекался, с цыганятами. Вообще никак. Ни звонка, ни письма, ни устного разговора. Мне сигнал не от них пришёл вообще-то, а даже не знаю, от кого. С левого номера. У чуваков конспирация. И что они могут показать?

— Вот и я не знаю что.

— Биллинг же у вас есть. Пицца. Я только про пиццу и знал.

— Ну, это мы между собой можем про пиццу хохмить. А на том уровне… Короче, я думаю, он меня отстранит от дела. Потому что у него явная цель прижать тебя. Поэтому, если у тебя есть какие-то нужные ему архивы, документы, или что там, лучше отдай.

Я тебе не советую тягаться с… С ним, короче. Если меня отстранят, то и по тому делу, по первому, они тебя легко переквалифицируют.

— Да с чего? — возмутился я. — Там чисто работа агента была.

— Было бы с чего, убили бы давно. Не знаешь что ли?

— А с Назаровым как прошло? — спросил я, помолчав. — Со старшим. Объявлялся он? Бабок дал?

— А с Назаровым прошло, как раз хорошо. Он хочет дружить и чтоб за дураком его по-отечески кто-то присматривал. А про бабки даже не смей, понял?

— Ладно. Только имейте в виду, Прошка мудак конченный.

Нехороший человек.

— А кто хороший? — пожал плечами Романов.

— А у Щеглова как отношения с Назаровым-старшим?

— Война не на жизнь, а на смерть.

— Так может, — пожал я плечами. — Он поэтому на вас и взъелся?

— Не знаю. Но да, сказал мимоходом, что типа никакой Назаров не поможет, если я тупой и не могу нормально работу делать.

— А если вы крупную партию вдруг накроете?

— Что за партия? — насторожился он.

— Ну, пока толком не могу сказать. Слышал, вроде будет сделка скоро.

— От кого?

— Говорю же, выясняю пока. Выясню — доложу.

Вам звезда, мне удовлетворение, барыгам возмездие. Как вам такая фигня?"

"— Если фигня, то никак. А если дело, то цены тебе нет, потому что об этом пока никто не сообщал. Но если у тебя действительно есть какие-то бумажки… Лучше скажи мне, Сергей.

— Да откуда? — не выдержал я. — Я что Штирлиц? Я школьник, ещё и второгодник. И так вон кручусь, как юла.

Не нравилось мне, что он сто раз сказал о бумагах.

— А тебе, школьник, мля, ничего не говорит такое имя, как Стакан?

— Нет, — пожал я плечами. — Первый раз слышу.

— Точно?

— Блин.

Нет, не точно. Приблизительно, Пётр Алексеевич. Ста знакомо, а кан нет. У меня, кстати, новый номер телефона. Сказать вам?

— Говори. Запоминаю.

Вот за это уважаю. А вот про Стакана услышать неприятно. То есть волна разговоров про компромат на Никитоса пошла. И это плохо. А с вьетконговцем этим надо бы мне поговорить, да только… Блин хотел ведь попросить найти его по номерам машины, но с учётом всех этих вопросов про документы, пожалуй, задавать лишние вопросы не стоило…

— А про вчера-то что? — кивнул я.