Ну ещё бы… Какие двери устояли бы, если здесь повышенное сердцебиение, пульс и сладкое подростковое отчаянье. Я перевёл дух. Ангелина не была красоткой в привычном смысле. Её красота была неброской, элегантной и тонкой. И аромат, исходящий от неё, тоже был тонким. Тонким и волнующим. И девичий стан был тонким. И та ниточка, на которой повисли наши отношения. Тоже была тонкой.

— Я пыталась, — вздохнула она. — Я хотела поговорить, всё объяснить… Но не смогла. Сначала ты не хотел слушать, а потом всё понеслось под откос. Это было так дико, так нелепо и так… я не знаю… необоснованно…

«Необоснованно» хорошее слово. Ёмкое. Его легко можно услышать в разговоре на повышенных тонах у пары, прожившей хрен знает сколько лет вместе… Хм… Необоснованно… И что же такого необоснованного случилось?

— Я даже поверить не могла. Ты понимаешь? Позавчера только мы с тобой говорили…

— Как ни в чём не бывало говорили? — прищурился я, и она смутилась.

Мы стояли прямо друг напротив друга. В полутёмной комнате, с этим глухим будоражащим светом, запахом и…

— Серёжа, ну а что такого случилось-то? Мы же сразу с тобой понимали, что когда-то это произойдёт. Ну, произошло на год раньше, чем мы планировали. Но это же родители решили, я же не могла им сказать, мол, нет я не поеду в вашу Москву. Вы езжайте, а я тут останусь? Так что ли? Что я должна была сделать?

— Не знаю, Анжел, — пожал я плечами. — Сама скажи.

— Слушай, но два года можно было как-то перетерпеть…

— Сто про, — кивнул я. — Хотя это, как болевой порог, знаешь, индивидуальная штука. У всех разный. Но его можно тренировать.

— Серёжа, — вздохнула она. — Я ведь не для того… Ну зачем нам снова те разговоры прокручивать? Уже времени много прошло. Я хочу сказать… что это не я твои сообщения… Я клянусь всем на свете, всем самым дорогим для меня… Я ни кому их не рассылала. Ни фоточки, ни сообщения. Ну… что сделать, чтобы ты поверил?

Фигасе… Все мои сообщения, фоточки и что-то ещё? Бляха, у меня аж живот подвело. Кажется, часть Серёги Краснова оставалась в его теле. И неслабая часть, надо сказать…

— Да я верю-верю, — кивнул я. — А кто?

— Что? — не поняла она.

— Кто разослал все мои сообщения, если не ты?

— Я не знаю, — испуганно сказала она.

— А кто имел доступ к телефону?

— Серёж извини, но ты сейчас, как следователь ведёшь себя. Я не знаю, кто это сделал. В этом и состоит проблема. А ты всё это время, считай полтора года уже, не хочешь слышать моих слов. Я понимаю, ты обижен…

— Э, нет, — усмехнулся я. — Какие обиды. Это вообще не про меня. Ты разве не знаешь?"

"— Ну, а почему ты тогда не можешь дать мне шанс? Ведь мои чувства к тебе не изменились. Сейчас бы ты учился в одиннадцатом, а на следующий год переехал бы в Москву, поступил в университет. Учился бы вместе со мной. Родители обещали помочь.