Если гаишники не встретят нас на подъезде к городу, они начнут прочёсывать всё вокруг, поэтому въехать в дом нужно было аккуратно, не оставляя следов.

— В Черновку, — кивнул я. — Если попадём к ментам, тебе конец. Не забывай.

* * *Нам повезло, перехватить нас не успели. А если бы успели, в голове было ещё несколько вариантов, но теперь все они утратили смысл. Мы подъехали к дому Калякина.

— Выходи, — коротко сказал я.

— Не могу, — ответил он, показывая на окровавленную ногу.

— Можешь, — кивнул я. — Нога-то пока только одна прострелена. Прыг-скок, прыг-скок. Выходи. Кстати, в этом глухом тупике я могу тебя всего изрешетить и никто не увидит, и никто не узнает. Понимаешь, о чём я?

Он сжал зубы.

— Достань аптечку в багажнике, — прохрипел он;

— Чем скорее мы войдём в дом, тем скорее ты получишь аптечку.

Мы пробрались через заросли в дом. Лопата по-прежнему стояла в сенях. Я подтолкнул Харитона стволом в спину.

— Давай, давай, торопись.

Он заковылял вперёд, а я последовал за ним, подхватив лопату. Когда он оказался в центре комнаты, я размахнулся и херакнул ему по башке. Прямо лопатой.

— Это тебе за мамулечку, — процедил я, когда он рухнул на пол, как куль с картошкой.

Я наспех связал его руки и ноги армированным скотчем, лежавшим в сумке, и обыскал. Кроме бумажника ничего не нашёл, оружия не было. Я быстро метнулся в гараж. Там я видел здоровенны моток проволоки. Я схватил его, прибежал обратно в дом и взвалил Харитон на стул. Посадил и прикрутил проволокой. Проволока была отличной, надёжной. Вырваться у него не было никаких шансов. По моим предположениям ему нужно было ещё минут пятнадцать, чтобы прийти в себя.

Закончив, я выскочил за ограду, сел за руль и запарковал машину на участке Розы. Достал из багажника аптечку и вернулся во двор Калякина. У гаража стояло ведро с углём, причём, уголь был мелкий, как отсев. Схватив ведро, я прошёл по кровавому следу Харитона и засыпал его углём, чтобы кровь не бросалась в глаза.

После этого я вошёл в дом, открыл аптечку и перевязал рану Харитона. Пуля прошла поверху, пробороздив наружную сторону бедра, но не затронула артерию и глубокую вену. Очнулся?

Он дёрнулся, вздрогнул, застонал.

— Удачный выстрел, — сказал я, перевязывая окровавленную ногу. — Считай, тебе повезло. Но, как известно, везение не бесконечно, один раз повезло — хватит. И чтобы ты не строил лишних иллюзий, медицинская помощь оказана тебе вовсе не из сострадания, а для того, чтобы ты не двинул копыта прежде, чем я всё узнаю.

Он покрутил головой и поморщился. Видок у него был, конечно, как из фильма ужасов. Морда в крови, нога в крови, взгляд шальной, губы запеклись. В доме было холодно, пахло пылью и сыростью, а ещё старым деревом и мышами.