Обеспечивал, играл с ним, да? Как… Как кто?

Зовет ли Макс Демида папой?

Если бы звал, то и при других звонко говорил ему «папа», да?! Говорил бы ему? Но он не говорит… Значит ли это хоть что-то? Годовалому ребенку не втолкуешь, что нужно хранить секрет. Значит, не называл… Или я чего-то не знаю.

— Соф, давай спать пойдем? — предлагает Демид. — Сложный день сегодня выдался, я устал. Ты тоже из сил выбилась.

— Прекрасно. Ты увиливаешь!"

"— Где? — мрачнеет муж. — Где я увиливаю? Я рассказал тебе, как было, объяснил мотивы. Так вышло, что сын мне полюбился.

— Она родила первой…

Я начинаю сопоставлять даты, пытаюсь провести параллели между важными датами, ищу зацепки, где муж мог меня обмануть, солгать и не сказать правды. Не могу не думать об этом. Я словно ищейка, перед носом у которой провели пахнущей уликой, и, пока не выведаю все досконально, зуд не уймется.

— Ты к ней в роддом ходил?

Вспоминаю выписку Лены. Я на нее поехать не смогла, лежала в отделении, простыла под кондиционером и лечилась под наблюдением врачей.

— Ты только растравливаешь себя, — вздыхает Демид. — Давай отдохнем и поговорим завтра. Ты отдохнешь, придешь в себя, и ситуация не будет казаться тебе смертельной, гарантирую.

— Ты серьезно? Твоя бывшая любовница заявилась к нам в квартиру и чуть ли не прокричала на весь мир, что у нее от тебя ребенок, а ты… Ты говоришь, что ничего не изменится?! Все уже изменилось! Все изменилось… Я не понимаю…

Хотела сдержаться до последнего, но все-таки не смогла, начинаю плакать от обиды.

— Как ты можешь так спокойно говорить? Не хочу видеть ее больше здесь и слышать тоже. Не смей приводить ни ее, ни своего нагулыша к нам, слышишь?! — требую.

Лицо Демида каменеет.

— Я понимаю, ты Ленку возненавидела, но Макс тут при чем?!

— Не хочу видеть его в нашей квартире и точке. Даже во дворе! Пусть Ленка не подходит ближе, чем н километр…

— Мне ее на цепь посадить, что ли?!

— Посади. И намордник надень, чтобы не тявкала…

От злости я говорю совсем дурные слова, которые бы в хорошем настроении никогда бы не сказала. Я и не подозревала, что во мне сидит такая злюка, готовая плеваться отравленными иглами обиды.

— Тебе нужно успокоиться.

Демид пытается меня обнять и поцеловать, но я не могу терпеть его прикосновения сейчас, они мне противны. Я в них задыхаюсь и, что есть сил, отталкиваю его от себя.

— Не прикасайся! Пока ты… Пока ты держишь связь с семьей на стороне, не прикасайся.

— Что?!

Лицо Демид вытягивается.

— Ты что такое несешь? Ты жена моя.

— Пока еще жена. Если так пойдет и дальше, то это ненадолго.

Демид сердито выходит на лоджию и хлопает дверью. Он стоит у открытого окна и курит.

Я, злая, встревоженная и еще больше взвинченная, тоже покидаю кухню.

Спать он хочет.