Я хоть и не принцесса, но тоже не робкого десятка. Выбрав вектор, пропилила уверенно и бескомпромиссно мимо дамочек, и потянулась к ручке двери.

— Эй, куда прешь без очереди? — тут же отозвалась фабрика силикона.

— Не видишь, ждут все? — прокрякала уточка.

— Особенная, что ли? Рома вызовет, — подытожила третья.

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза на этого клекот, я потрясла папкой в воздухе.

— Я не с вами. Мне документы передать.

Девицы тут же втянули ядовитые шипы. Уточка все-таки не сдержалась и пренебрежительно фыркнула:

— А, курьерша. Ну, иди-иди.

Одарила меня уничижительным взглядом, словно курьер — это какой-то вор или слизняк. Я готова была ей высказать все, что думаю, но в этот момент дверь кабинета распахнулась и оттуда, давясь слезами и путаясь в каблуках, вылетела девица.

Модели расступились перед ней в гробовой тишине, а та поцокала к горизонту, судорожно всхлипывая.

Я вот даже не удивилась, зная нрав Романа Андреевича.

— Так я пойду?

Уточка, лишившись своего боевого запала, кивнула. Возражать никто не стал. Так я и думала.

— Следующая! — рявкнул Исаев из недр кабинета.

Тут вздрогнула даже я. Яростью в его голосе можно было оборачивать в бегство целые армии. Но отступать поздно. Хорошее настроение моего профессора было явлением таким же редким, как лунная радуга, а я не собиралась состариться в его коридоре, ожидая, когда он примет меня с улыбкой и радушием.

Взявшись за ручку, я вошла в клетку с тигром и от переизбытка нервов громко, как новобранец на плацу, поздоровалась:

— Добрый день, Роман Андреевич!

От неожиданности, громкого крика или просто при виде меня на пороге своего кабинета, побледневший профессор даже выронил чашку, которую держал в руках.

Глава 7

— Да что б вас, Настя! — ругнулся Роман Андреевич.

Кофе в чашке было немного, пара глотков всего, но и этого оказалось достаточно, чтобы на груди Исаева мигом расцвело пятно неприличного цвета.

А еще он был горячий.

Кофе.

Хотя Роман Андреевич в футболке и простых джинсах тоже выглядел неплохо. Взгляд, которым Исаев наградил меня, был красноречивее тысячи слов, которые, вероятно, вертелись у него на языке. Это мигом остудило мой пыл.

Заче-е-е-ет, противным голосом Бабы-Яги провыло подсознание, напоминая мне о том, что мне от него нужен только зачет, а не его кубики!

Одной рукой Исаев пытался оттянуть ткань футболки, которая облепила его торс, а вторую — пострадавшую и в ортезе, — выставил передо мной. Мол, стой, где стоишь и не подходи ближе. Я послушно замерла в полушаге. Какие мы нервные. Неужели сам справится одной рукой? Я ведь помочь хотела.

Оказалось, я его недооценивала.

Роман Андреевич, подцепив целой рукой край футболки, без лишних слов стянул ее с себя через голову, каким-то совершенно неуловимым движением.