Оказалось, что Мари совсем не умеет готовить, и вначале я даже не поняла, почему ее приняли на эту должность. От нее толка было на кухне как от Клодины – только вместо миксера подрабатывать. Да и то руки были довольно слабые, она быстро уставала. Но потом, когда очередной торт был собран, пришла пора работать с кремом. Я как раз подготовила золотистые лепестки из карамели, как для торта дракона, но куда меньше – не на махровую розу, а, скорее, на простенький шиповник. И тут-то Мари показала свое мастерство. Оказалось, что у нее идеальный художественный вкус. Из простых ингредиентов она создала настоящее произведение искусства, выложив не только цветок анфас, но еще один боком, буквально из трех лепесточков, и еще один, будто закрытый бутон. В серединку смотрящего на зрителей цветка она насыпала золотой карамельной крошки, которая осталась у меня на столе от изготовления цветов, а затем несколькими изящными движениями прорисовала на креме силуэты стебельков, причем сделала это так ловко, двумя линиями, но одну сделала толще, а другую тоньше, создавая впечатление тени. В ней чувствовалась школа настоящего художника. Я, например, никогда так не умела. Я могла много что сделать руками: слепить, приготовить, сплести, связать, сшить, и получалось частенько весьма красиво, но этого я добивалась обилием деталей. Набросай много всего красивого в кучу, прикрой ошибки еще кучкой, и вот в целом будет впечатление симпатичного. А вот так сделать стильно, чисто и изящно всего несколькими движениями – это нужен особый вкус и мастерство. Я посмотрела на новенькую совсем другими глазами, как и Эмма.

– Это очень красиво!.. – выдохнула я.

– Спасибо!.. – Впервые с момента поступления на работу Мари улыбнулась, и это полностью преобразило ее обычное, в общем-то, лицо. Глаза засверкали каким-то внутренним светом, щеки порозовели, губы стали похожи на лепестки шиповника. Впрочем, улыбка мелькнула и тут же пропала, словно солнце мелькнуло из-за туч в пасмурный день. Шагнув вперед, Мари сжала мою руку и прочувствованно произнесла: – Я сочувствую тебе, Рина.

Я растерялась.

– Что?

– У тебя ведь траур? Прости, что задела эту тему…

Мы с Эммой удивленно переглянулись.

– Рина просто ведьма, она всегда так ходит, – пояснила новенькой Эмма.

– Прости… – Мари опять застенчиво улыбнулась. – Но почему ты работаешь в простой кондитерской? Ты же ведьма!

В последней фразе не слышалось привычного уже страха перед ведьмовской силой, скорее восхищение.

– Ну… люблю делать конфеты. Разве я обязана заниматься только ведьмовскими делами, даже если эта сила у меня есть?

– Нет, конечно! – очень воодушевленно возмутилась Мари. – Мы не обязаны идти только по тому пути, который выбран для нас нашей сущностью.