Однако через несколько шагов он наткнулся на сидящую на траве под березой племянницу Резановой Наталью. Закрыв лицо руками, рыдала именно она. По-хорошему, нужно было пройти мимо, потому что горести этой семьи Глеба Ермолаева не касались.

– Я могу вам помочь? – вместо этого спросил он, подходя.

Наталья отняла ладони от лица и посмотрела на него сквозь слезы.

– Женитесь на мне, – попросила она. – Вам сколько лет? Сорок пять?

– Сорок шесть, – ответил Глеб, немного опешив.

– А мне сорок восемь, не такая уж и большая разница.

– Не женюсь, – покачал головой Глеб.

– Я вам не нравлюсь? Все-таки старая и некрасивая?

– Нравитесь. И не нарывайтесь на комплимент, вам это не идет. Выглядите вы прекрасно, и сами об этом знаете. Просто замуж за меня вы не хотите.

– Не хочу, – согласилась она. – Я хочу, чтобы мой муж перестал мне изменять. В этом вы вряд ли сможете мне помочь.

– Не смогу.

– Скажите, а вы своей жене изменяете? Простите за бестактность, но мне правда интересно, что при этом ощущают мужчины.

– Я разведен, – сообщил Глеб сухо. Он не любил продавливания собственных границ, но эту женщину ему почему-то было жалко. – Наши с женой дороги разошлись вполне мирно, мы оба осознали это, когда были уже довольно далеко друг от друга. Более того, у нее есть новая семья, а у меня нет. Так что ваше любопытство я удовлетворить не могу. Только сказать, что, с моей точки зрения, любой человек должен с легкостью отпускать то, что не имеет для него особой важности, и до конца бороться за то, что ему дорого. Исходя из этого постулата, я отпустил, а вам, похоже, имеет смысл бороться.

Наталья посмотрела на него с любопытством, а потом с силой растерла лицо руками и встала.

– А вы знаете, ведь вы правы. Вас, кажется, Глеб зовут? Спасибо вам, Глеб, вы действительно сейчас очень мне помогли.

Она тряхнула головой и ушла по тропинке, ведущей к дому. Глеб задумчиво посмотрел ей вслед, а потом двинулся дальше. Где-то чуть в стороне мелькнула Марианна, жена Павла Резанова. Видимо, тоже прогуливалась к озеру. Но не купалась, поскольку полотенца в руках у нее не было, а одежда была совершенно сухая. Он привык подмечать подобные мелочи.

У установленного на озере понтона кто-то возился. Из-за густой травы было плохо видно, но он разглядел, что это мужчина, привязывающий что-то к одной из металлических свай. Тот распрямился, и Глеб разглядел его получше. Лет сорока, одетый в рабочий комбинезон, в котором, как он успел заметить, ходили все строители.

– Сетку с пивом в воду опустил, чтобы охладить, – сказал он, хотя Ермолаев ничего не спрашивал.

Глеб кивнул равнодушно, давая понять, что ему нет до этого никакого дела.

– Меня Гриша зовут, фамилия моя Муркин. Я тут работаю.