– А вы – тоже Резанов?

– Ах да, я же не представился. Я Павел Резанов, племянник тети Инессы, сын ее старшего брата. А это моя жена Марианна и дочь Елена. Елка, поздоровайся.

Девочка сказала что-то, причем, как показалось Глафире, по-китайски.

– Она практикует язык, – засмеялась Марианна и протянула Глафире руку, – приятно познакомиться. Вы знаете, я с удовольствием читаю ваши романы.

– Правда? – Глафира обрадовалась и смутилась одновременно, как бывало, когда выяснялось, что ее книги пользуются спросом. К тому, что она неплохой писатель, она так и не привыкла.

– Да-да. Вы отлично пишете. Следить за перипетиями ваших героев так увлекательно. Все эти линии судеб, которые переплетаются в разных романах. И историческая канва… Нет, это отлично. Я с нетерпением жду новую книгу. Когда она выйдет?

– Я должна сдать ее в издательство через два месяца. Надеюсь, что здесь, в усадьбе, работа пойдет быстрее.

– А автограф вы мне дадите?

– Конечно, дам, – снова сконфузилась Глафира. – Правда, у меня нет с собой ни одной книги.

– У меня есть. Я привезла ваш последний роман, который не успела дочитать. Решила оставить удовольствие на загородные выходные. Так что за ужином я попрошу вас подписать мне его.

– Разумеется, буду рада.

Они вошли в дом, и через открытую дверь Глафира видела, как Резановы повернули в коридор, ведущий в западное крыло, где, как она помнила из утренних слов Клавдии, на первом этаже находились их спальни.

Вместо того чтобы расположиться в беседке, она решила пройтись по усадьбе. Во время сбора гостей торчать у всех на виду не хотелось. Одна из дорожек привела ее к флигелю, в котором жила Инесса Леонардовна. Окна были открыты, поэтому до Глафиры донеслись обрывки разговора, в котором участвовала сама хозяйка и Глеб Ермолаев. Она узнала их по голосу.

Речь шла о каком-то лесе, который Ермолаев хотел то ли купить, то ли взять в аренду. Подслушивать она не собиралась, да и неинтересен ей был лесной бизнес. Жаль, конечно, если березы на другой стороне озера окажутся вырубленными ради наживы предприимчивого дельца. Но уж ее это точно не касается. Глафира пошла дальше, отметив краем сознания, что пожилая женщина во время этого разговора опять волнуется. У нее голос чуть дребезжал, это было отчетливо слышно.

Инесса вообще была сегодня какая-то нервная, не такая, как вчера. Но это можно было вполне списать либо на возраст и связанное с ним плохое самочувствие, либо на суету, вызванную приездом большого количества людей. Глафира бы с ума сошла, если бы ей на голову свалилось столько гостей сразу.