Что, мифический великан Балор действительно существует, и именно здесь, в Резанке?

– Нет, Осип, спасибо, мы уже сами разобрались, – ответила Инесса Леонардовна и легко поднялась со ступеньки, отряхивая джинсы. – А теперь идем пить чай. Предупреди, пожалуйста, Клаву.

Значит, это и есть Осип, муж поварихи и домоправительницы. Надо же, как верно Глафира его представила. И правда одноглазый.

Но не Осипа Глафира видела в окно сейчас, ночью, покидавшим особняк. Она прислушалась, но странные шаги над головой стихли, так же как и стук, похожий на азбуку Морзе. Странно и непонятно все это, но вряд ли опасно. Скорее всего, у происходящего есть объяснение, причем совершенно простое. А вот использовать идею с мистическими стуками и шагами в одном из следующих романов вполне можно.

Не откладывая в долгий ящик, Глафира подошла к столу, открыла тетрадь для записей, которые всегда вела во время работы, долистала до последней страницы и написала на ней «Дом с привидениями. Странные шаги и стук над головой». Что ж, теперь она про это не забудет. Все, что писательница Северцева видела или слышала, рано или поздно использовалось. «Все в топку», – так объясняла она знакомым.

Захлопнув тетрадь и положив ее на место, она снова подошла к окну и выглянула наружу. Тихо и пустынно было там. Часы на столе – старинные, очень тяжелые, позолоченные, с пятью ангелочками и вьющейся виноградной лозой – показывали половину второго ночи. Глафира вернулась в постель и тут же уснула.

СветланаЗеркало на туалетном столике показывало то, что она не хотела видеть. В нем отражалась уставшая и, к сожалению, уже не очень молодая женщина, внешность которой лучше всего описывалась словами «остатки былой красоты». Именно остатки, сколько денег ни трать на косметолога.

Деньги… В них крылась вся проблема. Они были очень нужны, а взять их оказалось негде. Почти негде. Имеющимся единственным выходом Светлана предпочла бы никогда не пользоваться, но что делать, если ничего другого не остается. Как говорится, не мы такие – жизнь такая.

Она отбросила в сторону пушистую кисть, которой прошлась по лицу, нанося пудру. На кровати, раззявив нутро, лежал чемодан, в который надлежало упаковать вещи для поездки. Никогда раньше Светлана не ездила в усадьбу с чемоданом, предпочитая стильные и удобные сумки, но в этот раз чемодан был необходим, и она с отвращением поглядывала на него, оттягивая начало сборов, словно именно он был виноват в том, на что она почти решилась.

Светлана закрыла глаза, то ли для того, чтобы случайно снова не увидеть свое отражение, то ли чтобы вызвать откуда-то изнутри ненависть, способную помочь сделать последний оставшийся шаг и переступить черту, из-за которой уже не будет возврата.