– Это как раз будет несложно выяснить. Полиция задаст вопрос и получит ответ, вот и все.

– Тогда получается, что этот Мурзик не может иметь отношения к убийству, раз он так просто вычисляется, – с сомнением сказала Глафира. – Но больше мы вообще ни о чем не разговаривали. Светлана отчитала меня, что я лезу не в свое дело, и я ушла в дом.

– Но тем не менее Светлану убили сразу после этого разговора, и если бы я, руководствуясь велением свыше, не иначе, не прибежал к тебе в ванную комнату, то и ты бы не смогла никому рассказать ни о каком Мурзике. Так что он просто не успел, хотя и пытался.

Глафира снова вспомнила, как вода заливает ей ноздри, рот и уши, и вздрогнула.

– Тогда будем исходить из того, что опасными убийце показались либо слова о том, что корень преступления кроется в прошлом, либо упоминание неведомого Мурзика. Только я же все равно не знаю, что или кто имеется в виду.

Глеб и Тася молчали, напряженно что-то обдумывая.

– Глаша, а ты знала что-то о прошлом Инессы Леонардовны до того, как приехала в поместье? – наконец спросила девушка.

– Нет.

– Тогда речь идет об информации, которая была озвучена, когда ты уже была здесь. Вспоминай, о чем шла речь в твоем присутствии. Именно в твоем, потому что убить пытались тебя, – хваленая Тасина логика никогда не давала сбоев.

– Мне кажется, что я слышала то же, что и все, – растерянно сказала Глафира. – Что у Инессы Леонардовны, оказывается, был сын, от которого она отказалась, потому что ей очень хотелось уехать работать в Венгрию. Это же часть прошлого, правда? А еще Светлана на уличном обеде вспоминала какого-то дядю Колю, с которым у Алексея Тобольцева был совместный бизнес до того, как они поссорились. И что? При чем тут Мурзик?

– Коля – это Николай, – задумчиво сказал Ермолаев. – Светлана перед смертью написала кровью две буквы, которые вполне можно прочитать, как НИ… А еще этот самый дядя Коля вместе с Тобольцевым утвердили фирму «Ника», может быть, Светлана ее имела в виду? А что касается Мурзика… Позавчера, когда я пришел на озеро, один из рабочих опускал в воду бутылки с пивом, чтобы их охладить. Почему-то его потянуло на разговор, в котором он сказал, что его зовут Григорий Муркин. С такой фамилией вполне можно отзываться на прозвище Мурзик. Как вы думаете?

– Получается, когда приедет полиция, нам нужно будет все это рассказать, – воскликнула Глафира. – Они узнают у дочери Светланы, не с ней ли она разговаривала, и если да, то спросят, кто такой Мурзик. А еще они проверят этого Муркина, узнают, может ли он быть тем самым брошенным сыном или иметь отношение к фирме «Ника», и все выяснится.

– Нет, не все, – сказала Таисия. Глеб и Глафира уставились на нее.