Ей казалось, что она слышит треск рассыпающихся в печи на угли дров или это были падающие конструкции обрушившейся от пожара крыши?

Новый порыв ветра снова донес аромат дыма, и в этот момент Светлана Тобольцева вспомнила, где и при каких обстоятельствах встречалась с нарушившим ее покой мужчиной. Вспомнила и ойкнула, потому что воспоминание было неприятным, болезненным, опасным. Она вскочила на ноги, чтобы бежать, не очень понимая, куда и зачем. Наверное, надо объяснить. Хотя бы попытаться. Метнулась к входу, но путь ей преградила фигура в длинном дождевике с капюшоном.

– Нам надо поговорить, – выдохнула Светлана прямо в капюшон, чем-то неуловимо напоминающий голову атакующей кобры.

Как и положено кобре, она выбросила вперед острое жало и быстро отскочила, и Светлана почувствовала острую боль в области горла. Она даже не поняла, что это был нож. Просто упала сначала на колени, а потом на бок, зажимая рукой рану на шее, из которой хлестала кровь. Как странно. Она боялась совсем не того, чего следовало бояться, а теперь уже поздно. Поздно. Светлана вдруг поняла, что сейчас умрет. Руки у нее были мокрыми и липкими, хотя в беседку не проникал по-прежнему льющий стеной дождь. Она отняла руку от шеи и посмотрела на нее. Рука была вся в крови. Из последних сил Светлана начала водить по деревянному полу беседки кровавым пальцем, пытаясь сложить буквы в последнее в ее жизни слово. Однако угасающего сознания хватило всего на две.

ГлебЕрмолаев все еще злился. Наверное, это было и из-за дождя. Так уж с детства повелось, что дождь всегда вызывал у него чувство злости. Из-за льющейся с неба воды нельзя было пойти играть во двор. Точнее, Глебу, разумеется, можно. Никого не волновало, что он вымокнет и простудится. Но всех его друзей загоняли по домам, поэтому играть становилось не с кем, он скучал и сердился, и с тех пор дождь всегда вызывал у него злость и чувство одиночества.

Стоя у окна в гостиной, он смотрел на завесу летнего ливня, моментально скрывшего очертания других домов, деревьев, да и вообще всего поместья. Ни человека, ни собаки нельзя рассмотреть уже в трех шагах, и из-за этого Глеб злился тоже, потому что в пелене дождя таилась опасность, которую он чувствовал, потому что привык ощущать ее приближение. Эта способность сохраняла жизнь.

Тайке он категорически запретил выходить из дома, распорядившись находиться рядом, у него на глазах. Она отчего-то куксилась, видимо, то обстоятельство, что она нашла труп Инессы Леонардовны, оказалось непосильным даже для его волевой и несгибаемой дочери. Как ни крути, а, по сути, она еще девчонка, хотя и чертовски умная.