Никогда до этого она почему-то не думала о Валериной жене как о живом человеке, который может знать об изменах мужа и страдать из-за этого. – Поверьте, я никому бы не пожелала того, с чем живу.

– То есть я еще должна вас и пожалеть? – лицо Натальи исказила гримаса боли. – Вас, женщину, которая отняла у меня мужа.

Глафира-женщина понимала, что они с Натальей сейчас на двоих разыгрывают целый спектакль на глазах у семейства Резановых. Спектакль был пошлый и неуместный, когда в трехстах метрах от их импровизированной сцены в воде лежало тело Инессы Леонардовны.

Глафира-писательница подмечала малейшие тонкости вырывающихся сейчас наружу эмоций, чтобы потом использовать их в каком-нибудь из своих романов. Именно живые эмоции придавали ее книгам достоверность."

"– Давайте не будем трясти грязным бельем перед вашей родней, – попросила она. – Я – посторонний человек, а вы потом пожалеете, что они стали свидетелем вашей слабости. Пойдемте, поговорим, ну хотя бы в библиотеке. Можно?

Вопрос адресовался Ермолаеву, тот кивнул, словно Глафира Северцева больше его не интересовала.

Отчего-то его показное равнодушие задело ее. В глазах этого уверенного в себе мужчины она выглядела падшей женщиной, любовницей, влезшей в чужую постель. Впрочем, и в глазах Марианны, смотрящей на нее с осуждением, она выглядела так же. И в глазах Светланы. Да и в своих собственных, если по правде говорить. Господи, зачем она целый год прожила в этой липкой паутине лжи и квазиотношений?

Наталья следовала за Глафирой, словно находилась под гипнозом. В молчании они оказались в библиотеке и прикрыли за собой дверь, отрезая звуки большого дома.

– Вы не боитесь оставаться со мной наедине? – спросила Наталья глухо.

Глафира покачала головой.

– Нет, не боюсь. Вы же сами сказали, что хотели только меня напугать.

– Да. Той ночью я видела, как вы вышли из дома и пошли в сторону бани. Все спали, я поднялась на крышу. Думала, найду там какой-нибудь кирпич, чтобы сбросить его вниз. Но там ничего не было. Весь строительный мусор давно убран. Я вдруг поняла, какую глупость делаю, и пошла вниз, но на чердаке увидела коробку с инструментами и там ножовку. Я вернулась на крышу, и отпилила этот проклятый чугунный шар, поранив руки.

И, когда вы с этой девочкой, Таей, вернулись, просто сбросила его вниз. Даже не прицеливаясь.

– Если бы я не нагнулась, чтобы вытряхнуть камешек из туфли, то мы вполне могли с вами тут сейчас не разговаривать.

– Я это поняла и очень испугалась того, что чуть не натворила. Я понимала, что меня могут заметить, но мне повезло спуститься вниз и присоединиться к вам всем, не выдав себя.

– У вас чертовски хорошее самообладание.