Я не хочу ни с кем разговаривать, но почему-то отвечаю.

— Да.

— Рома, привет, — голос кажется знакомым, но хмельной мозг не может вспомнить кто это. Похоже я слишком много выпил. В голове шум, и перед глазами все подернуто пеленой. Надо ложиться спать.

— Ром? — снова зовет безликая особа женского пола.

— Слушаю.

— Ты узнал меня?

— Нет, — хмыкаю, — делать мне больше нечего.

На другом конце трубки слышится обиженное сопение.

— Все? Или еще вопросы будут? — мне плевать, что веду себя по-хамски. Сегодня меня лучше не трогать.

— Это Ира!

— Какая из? У меня этих Ир, как грязи, — делаю большой глоток коньяка, морщусь, когда горячим комом проходит по пищеводу.

— Соловьева."

"Точно. Ее блядский голос.

— Чего надо? — спрашиваю уже совсем невежливо.

Именно с этой потаскухи все и началось. Если бы не моя ошибка тогда, с ней, возможно все сложилось бы иначе. И я бы сейчас не напивался как свинья в гордом одиночестве, а Варька не была бы замужем за каким-то уродом.

— Я соскучилась.

— Мои соболезнования.

— А ты нет? — с игривой надеждой.

— Безумно! Практически обделался от радости.

— Рома! Какой ты грубый!

— Ага.

— Я же говорю, соскучилась, — мурлыкает она, а меня тошнит. То ли от выпитого, то ли от воспоминаний.

Я наелся этих Ир до отвала. Не хочу больше. А та, с которой хотел бы быть, больше недосягаема.

Замкнутый круг.

— Все, пока, — роняю хладнокровно и хочу отключиться, но останавливаюсь, потому что она вопит испуганно:

— Подожди!

— Что еще? — спрашиваю, устало прикрывая глаза. В пьяной голове шумит море, колыхая из стороны в сторону.

— Поговорить хотела, — наконец выдавливает из себя Соловьёва.

— Не интересно. Если хочешь встретиться, тоже не интересно.

— Нет, — произносит сдавлено, — я…мне помощь нужна.

— Помощь? Нашла к кому обратиться. Я страждущим и бедствующим не помогаю.

— Я с работы вылетела…

— Поздравляю.

— Ищу место…

— Консультантом в магазин трусов пробовала? — предлагаю цинично, медленно покачивая стаканом, наблюдая за янтарной жидкостью.

— Я не для того училась, чтобы продавщицей работать.

— Ух ты, как амбициозно.

Продолжаю открыто над ней издеваться, а она только сопит обиженно:

— Да.

— Причем здесь я? Ищи, ходи по собеседованиям.

— Да хожу! Уже ноги стоптала! Меня не берут никуда! Одна знакомая, сказала, что я в каком-то черном списке! Понимаешь? Какая-то сволочь, сделала так, что меня теперь ото всюду гонят взашей, из любого более-менее приличного места! Ума не приложу кто мог так на меня взъестся и за что.

В этот момент меня пробивает на смех. Громкий, искренний от души. Ну Варя! Ну молодец. Никого не забыла. Всем долги раздала с процентами.