Я о существовании своей совести уже давным-давно позабыл, заключив с ней пакт о ненападении, а тут, что ни разговор, то укол под ребра.

Раздражает.

Но я же джентльмен, мать его, я же галантный, когда не надо, поэтому, прежде чем успеваю подумать, произношу:

— Не зря готовилась. Молодец. На презентации показала себя очень хорошо. Поэтому с меня ужин.

Вот я дурак. Какой на хрен ужин? Да и куда с ней идти? Разве что в KFC, трескать куриные лапы из ведра. То, что она умная и у нее сиськи есть — еще не повод водить ее по ресторанам!

Пока я мысленно ругаю себя на все лады, мышь поворачивается ко мне, смотрит так удивленно, брови вскинув, и сдержанно, даже чопорно отвечает:

— Спасибо. Не надо.

Ступор. Все мысли из головы мигом сдуло, кроме одной. Она что, на хрен меня посылает?

Посмотрел на нее подозрительно. Точно посылает! Сидит, нос гордо задрала, вся такая из себя недотрога. Тоже мне королева! Плевать я хотел.

Но, черт подери, меня корежит от этого заносчивого вида. Где я и где она? И вместо радости от того, что мое предложение не нашло отклика у юной прелестницы, я противоречу сам себе:

— Надо. Не люблю быть обязанным. Поэтому ужин с меня. «В пятницу», — произнес тоном, не терпящим возражения. Мне почему-то чертовски сильно хочется, чтобы она прогнулась, уступила.

— Если хотите со мной рассчитаться, то купите хлеба и батон колбасы. Этого будет вполне достаточно. У меня как раз сегодня все закончилось, на бутерброды извела.

Это она меня подъ*бала? Вот честно, охренел. Даже замолк на минуту. Головой тряхнул, отгоняя это бред и снова с нажимом произнес:

— В пятницу. В семь. За тобой заеду.

— Да не хочу я вами никуда идти! — раздраженно всплёскивает руками, — нам даже говорить не о чем, а вы в ресторан зовете! Что я там буду делать? Сидеть давиться под вашим пристальным взглядом. А потом что? У меня работа на первом месте, а не рестораны.

Охренел окончательно и бесповоротно. Даже притормозил, сняв ногу с педали газа. Уставился на нее во все глаза. Мышь вся такая боевая, нахохлилась, взъерошилась, приготовившись отстаивать свою девичью честь.

И тут меня пробило на смех. Не просто на смех. На дикий ржач! Мышь растерялась, нахохлилась еще больше:

— Что такого смешного я сказала? — аж губа от негодования дрожит.

— Варь, ты решила, что я тебя на свидание приглашаю, да? — даже слезы на глазах выступили. Давно я так не веселился.

— А что нет? — спрашивает прокурорским тоном, вызывая очередной приступ смеха.

— Что ты! Упаси, Боже! — рукой прикрываю глаза, пытаясь успокоиться. Ну Мышь, ну выдала. Свидание! — Это просто акт вежливости. Ты помогла мне, я в качестве благодарности, приглашаю тебя на ужин. Все! Никакого подтекста.

— Точно? — смотрит подозрительно, даже можно сказать грозно.