То ли выпитые коктейли дали о себе знать, то ли тот поцелуй, которым он поцеловал ее при встрече, или просто его присутствие, но она чувствовала, как ее охватывает такой же азарт, смешанный с возбуждением, как тогда в «Саламандре», когда они с Климом прыгали из окна.

Аверин глянул на нее, будто хотел что-то сказать и передумал, но послушно крутанул руль, развернувшись чуть ли не на месте. Бедный Ламборджини! Снова шины немилосердно завизжали, Кате даже захотелось уши зажать. А дальше они понеслись по вечернему городу в сторону спальных микрорайонов.

Клим припарковался у безликой многоэтажки, вытащил ее из машины и повел в подъезд. Катя бы сказала, поволок, потому что держал он ее за руку, но не за ладонь или локоть, а выше запястья, правда, вел все же достаточно аккуратно. Почему тогда ей кажется, что он очень зол, может, он просто заведен, как она, и как только они сейчас войдут в квартиру, прижмет к стенке, как она втайне надеется? Ведь и ему надо сбросить то дикое напряжение, которое она чувствует, и которое сжало их обоих в две неуправляемые пружины.

Пятый этаж, довольно потрепанная дверь, когда Аверин вставлял ключ в замок, его руки дрожали… от нетерпения? Похоже, от злости. Он действительно вжал ее в стену, а потом уставился в ожидании, и Катя снова увидела, как вздрагивают его ноздри, будто хищник готовится наброситься на жертву. Вот только с желанием, кажется, это никак не связано, разве что с желанием придушить.

— Говори, — он произнес практически сквозь зубы.

— Что? — Катя испуганно ползла по стенке в сторону, но стальные руки удерживали ее.

— Говори, почему сопротивлялась, ты ведь для него так вырядилась? Это платье… Ты себя в нем видела, Катя? Я удивляюсь, как он не трахнул тебя как только вы встретились. Да тебя все присутствующие мужчины глазами не по одному разу отымели! Ты добилась чего хотела, так что пошло не так?

Катя смотрела на Клима совершенно неверящим взглядом. Что он несет? И за кого он ее принимает! «Ты правда не знаешь? Он же ясно выразился в разговоре с приятелем, ты потому и сбежала, а теперь удивляешься, как маленькая, честное слово…» Она выдернула руку, замахнулась и с наслаждением влепила Аверину добротную, крепкую пощечину.

«Что, Аверин, ни разу по морде от женщин не получал? Все бывает в первый раз, привыкай!» А вслух она сказала, сама на себя злясь, что оправдывается, но ей было важно это сказать:

— Я влюбилась в пятом классе, он моя первая любовь и мой первый мужчина, и да, мне хотелось потрепать ему нервы, это правда.