Паша сразу отзвонился, что ты дала согласие на брак, я всю ночь у тебя под домом просидел, думал,если и увидишь, то хер с ним. Знаешь, — он придвинул руки чуть ближе и оказался чуть ближе к ней, — я все время надеялся, что ты догадаешься, поймешь, прочитаешь контракт, но ты ушла в глухую оборону, как в броню заковалась, и никак было не подступиться.

Они оба смотрели на море, но Катя ощущала дыхание мужа на своей шее и боялась даже шелохнуться.

— Когда ты пришла на роспись, я сидел в кабинете, ждал, чтобы подпись поставить и все, но только после тебя, мы до последнего не были уверены, что ты не откажешься.

Ты же весь мозг Пашке выела, пойду-не пойду, он на успокоительных сидел, приходилось ему сверхурочные оплачивать. А тут тетка из ЗАГСа заартачилась, чтобы я в зал вышел, думал, придушу ее, еще и Пашка позвонил, что ты снова качели устроила, передумала. Как раз Макс с Лизой пришли, я и подумал, что если ты нас увидишь вдвоем, точно не передумаешь.

— Ты хоть понимаешь, как… — в груди сдавило так, что хотелось воздух ртом хватать как рыба, — как мне было больно?

— Нет, — он схватил ее за руки и заставил посмотреть в глаза, — посмотри на меня, Катя, посмотри! Если бы я хоть на миг допустил, что все так закончится, я бы ни за что туда не вышел.

Или все рассказал прямо там. Девочка моя…

— Не надо, — она прошептала, отталкивая его, — не надо меня так называть… Саша.

— Да, — он медленно провел рукой по ее волосам, — я знаю, что не должен. Но для меня ты моя. Моя маленькая, сильная девочка, и всегда будешь моей, как бы ты не упиралась. И что бы ты не надумала.

— Эта база в лесу, — она отодвинулась дальше, и муж с сожалением отнял руки, — ты приходил туда?

— Когда вы заболели, я жил там, Катя.

Сначала дети, потом ты, думал с ума сойду. У детей вирус, а у тебя нервное истощение, я себя поедом ел. Как только были готовы документы, Павел отвез вас сюда, и я был уверен, что ты увидишь паспорта если не на себя, то на детей точно. Я вылетел следом, остановился у Кости, а ночью приезжал сюда.

— Те два раза, что ты приходил ко мне, я думала, что мне снится сон, — теперь Кате было очень стыдно за свою доверчивость.

— Не два, Катя, я приходил каждую ночь, — Клим протянул руку, но прикасаться не стал, лишь повторил контуры скулы, шеи, плеча, — это ты просыпалась только два раза.

На тебя транквилизаторы действуют прямо противоположно, как энергетики. Я полночи сидел у детей, полночи у тебя, а днем отсыпался у Кости. Да, я приходил как вор, но для меня счастьем было украсть твое дыхание или запах твоих волос. В последнюю ночь перед отъездом я напился и даже приблизиться к тебе боялся.

— А я думала, это сон. Или глюки, — Катя покраснела, вспомнив, как призывно выгибалась перед Климом, приняв его за видение.

Пауза затянулась, но Катя не могла ее нарушить.