Мне вдруг жутко хочется оказаться рядом с мамой, чтобы без причины поплакать у нее на коленях. Смена итальянских туфель на американские кроксы способно пошатнуть даже самую стойкую нервную систему.

Макс приезжает ко мне в течение десяти минут, несмотря на утренние пробки.

— Ты на велике, что ли, ехал? — уточняю с порога.

— Сейчас тебе лучше быть со мной милой, иначе придется звонить деду. Что у тебя случилось?

— Вчера я была в «Кубе» и пока танцевала подвернула ногу, — опускаю обезьяньи подробности.

Макс смотрит на меня с подозрением, но мое лицо — чистый лист.

— И куда ты дела все деньги?"

"— Что значит «все»? — огрызаюсь я. — Ты же знаешь про ограничение на моей карте.

— Самое мудрое батино решение относительно тебя. Так где они?

— Я немного увлеклась покупкой туфель.

Которые теперь даже не смогу надеть, потому что моя нога похожа на шар для боулинга.

Макс одаривает меня скептическим взглядом и насмешливо уточняет:

— Так, может, стоит их вернуть?

— Не гневи бога. Так ты одолжишь мне денег?

Макс достает из кармана телефон, несколько раз щелкает пальцами по клавиатуре, и через секунду мой айфон удовлетворенно рыгает. Уфф. Хвала интернету и родственным связям. У меня снова есть деньги.

Через час я выхожу из кабинета травматолога с черно-белым снимком в руке и диагнозом «растяжение связок голеностопа средней тяжести». Хромая по коридору, невольно представляю себя героем боевика, за спиной которого взрываются автомобили.

— Трогай, холоп, — осторожно опустившись на сиденье Камаро, хлопаю Макса по плечу. — Барыне нужно в опочивальню, примотать к ноге замороженный зеленый горошек.

— Барыня сейчас пешком поковыляет. Пристегнись и чтобы всю дорогу ни звука. Никаких: «Мы сейчас умрем», «Мы здесь не пролезем» и «Я все расскажу деду». Усекла? Я за сыном опаздываю.

Взвесив все «за» и «против», я говорю «усекла» и зажмуриваюсь. Всего пятнадцать минут потерпеть.

— Тебе наверное подняться нужно помочь, — замечает Макс, заруливая ко мне во двор. — Может, я лучше тебя на руках дотащу?

Я даже собираюсь согласиться на подобный вариант инцеста, но в этот момент боковым зрением улавливаю знакомый припаркованный автомобиль, и замираю. Ой, да мало ли в Москве черных Ауди А8 в версии Long? Немало. Но сатанинские три шестерки на номерах, определенно, сужают круг поиска. Это точно Серов. Стоит в моем дворе. Боже мой, боже мой! Хотя, стоп. Лотерейка-то просрочена, так какая мне разница, что здесь делает эта козлина.

— Вскарабкаюсь на этаж сама, — на вопросительный взгляд Макса торопливо поясняю: — Не хочу заставлять Энди ждать.

Кажется, он хочет возразить, поэтому я тянусь через консоль, красноречиво демонстрируя намерение обнять.

— Иди уже, — ворчит Макс, отпихивая мои руки. — Если что — звони.