— Останься, — негромко произносит Кирилл, отчего моя рука немедленно застывает. Сердце раздувается до размера воздушного шара и начинает давить на горло. А как еще объяснить, что мне больно дышать?

— Я не могу… Так сразу не могу. Мне надо домой, увидеться с семьей. Переезд это ведь очень серьезно. Мне надо все обдумать.

Кирилл удерживает мой взгляд даже после того, как я замолкаю, и молча кивает. Я снова испытываю желание заплакать: оттого, что так запуталась — скучаю по дому и одновременно боюсь потерять его и наши отношения. Я думала, что за эти две недели смогу во всем разобраться, но дни летят, а ничего яснее не становится. Ну разве кроме того, что я стала зависимой от Кирилла, как задница Ким от имплантов, и кажется, в него влюбилась.

*******

— Ну что, Саня, обнимемся что- ли? — дед окидывает меня взглядом с ног до головы. — Надолго не прощаемся— мы с Любой к вам в Макдональдс через пару месяцев прилетим. А то внуки мои небось родную речь позабыли. Папаша твой уже давно бы мог научиться по русски шпрехать.

Дед коротко меня обнимает, я целую в щеку Любу и оглядываюсь на Кирилла, стоящего возле капота машины.

— Вези мою внучку в аэропорт осторожнее, мамонт, — распоряжается дед. — и по поводу своего вопроса набери мне завтра. Порешаем.

Я с удивлением перевожу взгляд с него на Кирилла, недоумевая, когда они так успели сдружиться.

— Пока, дед. Тренировки в бассейне не прекращай.

— Поезжай уже, — ворчит он. — Как приземлишься, чтобы сразу позвонила.

В аэропорту Шереметьево как и всегда многолюдно, и хотя к перелетам в одиночку я давно привыкла, сейчас чувствую себя растерянно и неуютно. Я еще даже не попрощалась с Кириллом, а уже представляю, как остаюсь в салоне одна. Мне вдруг до топанья ног хочется, чтобы он сел в самолет со мной и весь полет держал меня за руку. За десять часов ладонь наверняка вспотеет, но я готова это потерпеть. Ох, только бы не разреветься. Когда мы останавливаемся возле зоны досмотра, меня окончательно накрывает безысходность. Я знала, что будет тяжело, но именно сейчас приходит осознание, что завтрашним утром я проснусь дома, а Кирилла рядом не будет. Что сейчас он сядет в машину и поедет в совершенно противоположную сторону, в свою жизнь, где не будет меня.

— Я буду очень по тебе скучать, — заглядываю ему в глаза. — И я не хочу ничего заканчивать… У меня никого нет в Нью-Йорке и беспокоится тебе не о чем. Ты очень дорог мне. Просто дай мне времени собраться с мыслями, все обдумать…

— У тебя было две недели, Саша, — лицо Кирилла беспристрастно, взгляд прямой. — Если их не хватило — думаю, дальше пытаться нет смысла.

Позвоночник прошивает холодом, и все слова улетучиваются. Он говорит это настолько твердо и отстраненно, словно и не было этих двух недель абсолютной идиллии между нами.