Вера втянула голову в плечи.

– Я деньги собирала.

– С какой целью? – не утихал отец. – Ты живешь в дорогом доме, ешь, пьешь, одета, обута. И на покупки имеешь солидную сумму.

Дочь выпрямилась, на ее лице возникло удивление.

– На покупки?

– Да, – подтвердил отец, – Кирилл каждый месяц получал для передачи тебе определенную сумму.

– Впервые слышу, что мне деньги полагались. У меня не было ни копейки. Папочка, когда я пошла в выпускной класс, меня психолог спросила:

– Ты осознала свою вину? Понимаешь, какое преступление совершила?

Я ответила:

– Ничего плохого я не сделала. Сестру не трогала.

И меня продержали в интернате до восемнадцати лет, а потом отдали Кириллу. Вроде я за ним замужем, но на самом деле Габузов меня стерег. А его дети… Они меня терпеть не могли, издевались. То в кровать воды нальют, то еще чего похуже. Про все их приколы рассказывать сил нет. Я сначала им таблетки подсыпать начала, чтобы поутихли. Потом у Кирилла телефон выпросила, хоть какая-то отдушина появилась. Спустя время по телевизору увидела в новостях сюжет про женщину, которая детям разные препараты подсыпала, за инвалидов их выдавала, от кафе, ресторанов, магазинов, куда ее с инвалидной коляской не пускали, деньги получала. Ну и вот…

Вера закрыла лицо руками.

– Папочка! Я собираю на комнату. Маленькую. В коммуналке. Почему не сказала психологу в интернате о том, что жалею о смерти Аллы? По глупости. Маленькая тогда была, гордая. Мысль в голове сидела: я ничего плохого не сделала, зачем признаваться в том, чего не совершала? Думала, уйду из приюта, стану жить одна. Я же не знала про будущее с Кириллом. Но сейчас я готова на что угодно! Папочка, я раскаиваюсь, я принесла сумку! Я виновата! А насчет Вениамина и Леси… Кирилл знал про таблетки. Один раз он вошел в кухню, а я их в кашу бросала. Так Габузов просто удалился, изобразил, будто ничего не заметил. Но он видел! Точно. Совершенно точно видел! Ему парень с девчонкой надоели, но избавиться от них он не может. Деньги за то, что за детьми следит, получает.

– Она врет! – отрезал Кирилл, который до сих пор сидел молча. – Понятия не имел, какую гадость баба с ребятами проделывает. Вы же знаете, у меня безупречная репутация. Я идеальный ментор.

– Ментор? – повторила я. – Вот как ваша профессия называется. В переводе с французского слово «mentor» означает наставник.

– Правильно, – согласился Кирилл, – это моя работа. Любимая.

– Папочка, ты никогда мне не верил, – прошептала Вера, – сразу посчитал виноватой. В тот день, когда я пыталась тебе про сумку рассказать, ты меня слушать не стал. И сейчас тоже. Ты веришь всем, кроме меня, Маргарите, Кириллу. А я в твоих глазах врунья. Почему так? Не знаю. Неужели я хуже всех? Но я не сержусь на тебя. Понимаю, так сложилось.