Мысленно попрощавшись с длинноухими, я посмотрела в текст.

– Так он на французском!

– Я думал, ты читать умеешь, – протянул Кузя.

– Конечно, – засмеялась я, – переводить и говорить тоже. Но зачем тебе что-то на языке Мольера? Сейчас все можно найти на русском. Или на английском. Ты вроде свободно владеешь инглишем.

– Я тоже так думал, – смущенно протянул Кузя, – если нет на русском, точно отыщу инфу у америкосов. Но нет! Обнаружилась только на французском. Можно текст через переводчик пропустить, но он тупо работает.

– Согласна, – кивнула я и начала изучать материал.

Мигрень у меня стартовала сразу после прочтения первой страницы.

– Ужас! – выпалила я. – Хотя… про богатых и знаменитых пресса часто выдумывает пакости. Журналисты могут запустить «утку», сделать нормального человека пьяницей, бабником, взяточником. Это называется…

– Черный пиар, – перебил меня Кузя, – он активно используется во время выборов или для избавления от конкурента. Но в этом тексте, полагаю, правда.

– Нет, – отрезала я, – это уж слишком. Кто-то решил отомстить богатому уважаемому человеку, но даже французские СМИ в это не поверили. Ты сам сказал: публикация одна.

– Поэтому я и думаю, что там правда, – нахмурился Кузя. – Зачем нанимать чистильщика, если это брехалово? Погавкают и забудут.

– Чистильщика? – повторила я.

Кузя кивнул.

– Обрати внимание, порой кое о ком в Сети нет ничего. Только биография. Ну, допустим, «N – владелец концерна К. Родился, учился, женился, основал компанию. Имеет двух детей». Точка. Кто у него родился: мальчики, девочки? Чем супруга занимается. Темнота. О чем это говорит? С информацией о N работает некто головастый, рукастый, аккуратный, внимательный. Он постоянно следит за вбросами и мигом чистит их, постоянно, днем и ночью. А поскольку, когда у нас спят, в Америке день, то чаще всего информационный вакуум обеспечивает бригада. Это дорогое удовольствие, простому человеку недоступное. Вроде у тебя есть знакомый в полиции Франции?

– Да, – подтвердила я, – комиссар Перье. Он друг Дегтярева.

– По-русски говорит? – обрадовался Кузя. – Здорово.

– Ни слова не знает, – разочаровала я приятеля.

– Александр Михайлович по-французски не шпрехает. Как же они общаются? – изумился парень. – Ты у них переводчицей служишь?

– Нет, – опровергла я это предположение, – Перье по-своему лопочет, Дегтярев по-нашенски. Но они чудесно договариваются. Скорей всего потому, что очень друг на друга похожи.

Кузя поставил мне на колени свой ноутбук.

– Позвони Перье! Попроси его по своим каналам выяснить, что да как. Если дело открывали, то, наверное, его в архив отправили.

– Или сожгли, – мрачно предположила я.