Ну ладно одинокие матери без гроша в кармане, но вы, Максим, по вам же видно, что человек вы не бедный и ребенка в состоянии поднять.

Ее взгляд проходится по массивному золотому браслету на моей руке, по дорогому свитеру, хотя сомневаюсь, что она знает толк в брендах, а вот по брелоку на моих ключах несложно догадаться, какое авто я вожу. И оно уж точно не из дешевых.

— Я понимаю что это шок для вас, понимаю, что с матерью ребёнка у вас могут быть не самые лучшие отношения, что вы даже не представляете, что делать с младенцем, но есть же родственники, в конце концов няни.

Ваша жена ценой своей жизни родила вам малыша, а вы вот так вот… Если вы откажетесь от мальчика, то его отдадут в дом малютки и он пробудет там до тех пор, пока Ирина не придет в себя. Вы представляете, какой это стресс для ребенка? Кто там будет уделять ему должное внимание, дарить любовь и заботу? Сможете ли вы спокойно спать по ночам, зная, что ваш сын лежит один в кроватке и недоедает?

Она пытается давить на жалось, и я даже проникаюсь, вот только проблемка: это не мой сын. Потому ничего не выйдет. Никаких мук совести — и что там у меня еще должно проснуться?

Ее пламенную речь прерывает стук в дверь.

Я поворачиваюсь на звук и наблюдаю за тем, как девушка в белом халатике входит в кабинет со свертком в руках.

— Вот, только что поел, так что спать будет всю дорогу. — Она подходит ко мне с широкой улыбкой на лице и пытается вручить «конверт», внутри которого находится розовый и немного страшненький ребенок. Мать его вроде ничего такая, наверное в отца пошёл.

— Нет, нет, — поднимаю ладони вверх, отказываясь брать мальчика на руки, а потом обращаюсь к заведующей роддома: — Послушайте, произошла и в самом деле небольшая путаница.

Меня тоже зовут Максим, но я не отец этого пацана, поэтому не собираюсь забирать его. Если нужны деньги — пожалуйста, я готов дать их, но такую ответственность на свои плечи брать точно не буду. Да и что мне с ним делать? Давайте я попробую отыскать каких-нибудь родственников Ирины либо настоящего отца, и пусть они заботятся о нем.

— Молодой человек, вы окончательно запутали меня. В прошлый раз вы не отрицали, что это ваш сын, в этот раз вы говорите совершенно другое. Что мне делать с ребенком? Вы можете определиться наконец-то?

— Пусть за ним кто-то присмотрит.

Я заплачу. И если можно, я хотел бы забрать личные вещи Иры, телефон и документы. Мне нужно связаться с ее родными. Я оставлял вам сумку в прошлый раз, помните?

Заведующая поджимает губы. Недовольно смотрит на меня. Вздыхает. Она явно недовольна сложившейся ситуацией, и мой отказ забирать ребенка добавил ей головной боли.

— Да, конечно. Марта, принеси, пожалуйста, вещи Антоновой.

— А… а ребенка куда, Евгения Александровна? — растерянно спрашивает та.