Осень умеет слушать и умеет говорить так, чтобы мне хотелось ее слушать. Мне кажется, что нам будет комфортно даже в полной тишине, главное, чтобы телефон был плотно прижат к уху.

А еще ей удается меня разговорить. Взять за руку и вести в выжженную пустошь моего прошлого, куда я сам, честно, предпочитаю ни ногой. И сам не замечаю, как рассказываю ей о своем прошлом: о женщине, которую любил, о том, как хорошо нам было вместе, какие огромные планы на будущее мы строили. Я не вспоминаю о том плохом, что было потом. Просто под звук ее голоса в фоне грустной арфы[1] из наушника, улыбаюсь своему прошлому.

Эта боль ранит, но она нужна мне, как воздух.

— Ты первая, кому я об этом рассказал, — признаюсь я, снимая ложкой миндальные хлопья с десерта. То, что нужно, чтобы подсластить горечь воспоминаний."

"— Рада быть в чем-то твоей первой, — мягко отвечает она. — Ты до сих пор ее любишь, Ветер.

Она не спрашивает, она это знает. Странно, ведь до этого момента я был почти уверен, что смог переварить свои чувства, и то немногое, что осталось — не любовь, далеко не любовь, а лишь пагубное влечение, которое остается всегда, если отношения оборвались на самом пике.

Одно дело расставаться с человеком, которого не хочется обнимать или до беспамятства мучить в постели, и совсем другое — внезапно стать болваном, который понятия не имел, с кем живет плечом к плечу. Это все равно, что оборванная на середине песня или не до конца отснятое кино.

— Да, наверное, люблю, — отвечаю я, разглядывая стекающие по стеклу капли.

— Может быть… — пытается Осень, но я останавливаю ее.

— Не надо, Осень. Есть вещи, которые не стоит склеивать, и люди, которых не хочется возвращать.

 — Кофе растекается по языку, и чувствую себя… идеально. Правда, совершенно комфортно. — Спасибо, что пригласила меня на свидание, детка.

— Ты ведь не знал, как отделаться, — чуть-чуть, самую малость журит она. Странно, мне казалось, я был очень убедительным в своем согласии.

— Я сто лет не ходил на свидания, Осень.

Мне хочется спросить ее о том мужчине, с которым она была в пятницу. Узнать, что он за человек, почему ради него она все-таки высунула нос из своей ракушки. Не верю, что это заурядный мужик без мозгов.

Но какое я имею право лезть в ее жизнь? Даже если чувствую неприятное раздражение, стоит подумать о том, когда и как она будет проводить с ним время в следующий раз. Даже если я чувствую Осень лучше него, даже если у нас сотни общих тем и интересов, даже если я видел ее обнаженные ноги, а он нет, парень все равно чертов везунчик. Потому что он знает ее реальную. Интересно, он целовал ее на прощанье? Если целовал — о чем она думала?

Я трясу головой, сбрасывая наваждение и ненужные мысли. Мне нельзя. Нам нельзя.