— Я так не думаю.

— Наиль, нам действительно есть что обсудить.

— Ну ок, у меня есть пара минут.

Когда Лейла исчезает за ширмой, я чуть не взрываюсь от того, что одна часть меня хочет нагнуть эту лживую суку над столом и хорошенько ее отодрать, а другая предлагает просто свалить и сделать вид, что сегодняшней встречи не было вовсе. И эти противоречия раздирают злее, чем стая бешеных собак.

Нужно спустить пар. Нужно зацепиться хоть за что-то, чтобы не натворить дел, о которых я буду горько сожалеть.

И я пишу Осени. Отправляю сообщение, перечитываю строки и хочу хорошенько врезать себе по башке: что за псевдофилософскую хрень я ей написал?"

"«Запасаюсь моющим средством, потому что мое прошлое, Ветер, приперлось еще и в грязной обуви», — отвечает Осень, сбивая еще один глянец на безликом образе в моем воображении.

Эта женщина определенно не лужа под радужной бензиновой пленкой. Тут, блин, целый бездонный колодец.

Пользуясь одиночеством и передышкой, осматриваюсь: похоже, Лейла здесь снимает отдельную кабинку или вроде того. Здесь не то, чтобы просторно, но достаточно места, чтобы разместилась компания до шести человек.

Стол, окруженным диваном с трех сторон, сбоку лежак, и повсюду разбросаны кресла-мешки. Такое чувство, что хозяйка предусмотрела все, чтобы гостям было удобно и комфортно в любой ситуации, даже если они напьются вдрызг. И все же, меня немного раздражают яркие переливы цветомузыки. Верчу головой в поисках хотя бы чего-то, что поможет отключить этот идиотский шар под потолком и нахожу несколько выключателей на стене. Не угадываю, щелкаю ими по очереди и на третьем адская машина перестает вертеться и мучить мои глаза.

Лейла возвращается через пять минут, и я почему-то сразу фокусируюсь на ее свеженакрашенных губах.

А вслед за ней в комнату проникает официантка и ловко выставляет на стол бокалы с вином, вазу с фруктами и несколько вазочек со льдом. Улыбается, спрашивает Лейлу, нужно ли что-то еще и получив отрицательный ответ, тут же исчезает.

— Не припоминаю, чтобы соглашался с тобой пить, — говорю достаточно резко, когда Лейла жестом предлагает составить ей компанию за столом.

Она кривиться, явно не принимая мои слова всерьез, и присаживается на краешек дивана.

Закладывает ногу на ногу, нарочно выбирая такую позу, чтобы ее полуобнаженное бедро было выставлено напоказ. Она всегда умела и знала, как себя преподнести. И после нашего расстояния мне все больше казалось, что именно это она со мной и делала: манипулировала, дергала за ниточки своими безупречными длинными ногами, как бы абсурдно это не звучало.

— Я слышала, ты все так же работаешь в больнице, — говорит она, медленно кружа пальцем по краю бокала.

— Все еще не понимаю, для чего остался, — игнорирую ее любопытство.