Хочется улыбнуться, но хрен бы там — губы словно задеревенели. — Ты же хотела быть свободной. Вспомни, сама рассказывала, что мечтаешь о доме в Лондоне, и о лужайке на заднем дворе, где сможешь…

Я вовремя замолкаю. Те мечты были мечтами Осени, которые она рассказывала мне по телефону, и в тех мечтах была Марина и маленький детский домик, где она могла бы устраивать чаепитие для своих кукол.

Но Ева все понимает, иначе откуда взяться этой мягкой улыбке? Не могу удержаться — хочу притронуться к ней. Может быть, последний раз в жизни. Кладу свою руку поверх ее ладони на ручке зонта и чуть-чуть сжимаю пальцы, наслаждаясь ощущением ее колющих в ладонь костяшек.

— Даже у розовой мечты есть срок годности и ты, мягко говоря, немного опоздал, — говорит Осень, разглядывая наши пальцы. — То были мечты женщины, в чьей жизни не было тебя.

Чувство бесконечного падения в пустоту внезапно сменяется ощущением свободного парения, ведь эти ее слова так похожи на надежду для меня. Или, может быть, мы снова говорим загадками? Перебрасываемся, как мячиком для пинг-понга, красивыми фразами, чтобы немного оттянуть момент прощания.

— Я не хочу держать тебя на поводке, Ева, — наконец, говорю я. — Не хочу, чтобы ты думала, что у тебя нет права выбора. Понимаю, что мое предложение несколько радикальное…

— Несколько? — Она вскидывает брови и качает головой. — Ты предлагаешь новую жизнь, Ветер.

— Ну, не такой уж и плохой подарок, — пожимаю плечами я. — Сможешь открыть новый клуб и взорвать ночную жизнь Лондона. Я позабочусь…

— Прекрати немедленно, Садиров, — хмурится Ева. — Не надо вот этого всего. Мы оба прекрасно знаем, что я никуда не уеду.

На миг мне кажется, что она хочет сказать гораздо больше, но Осень молчит. И пока я собираюсь с мыслями для нового раунда нашего разговора, она трется щекой о тыльную сторону моей ладони и прижимается губами в беззвучном поцелуе. Я слышу, как сердце разрывается в хлопья, как душа наполняется жизнью после тяжелой засухи.

— Не с того ты начал ухаживания за незамужней матерью твоего ребенка, — журит она и когда мы снова сталкиваемся взглядами, обжигает зеленым пламенем. — Никакой романтики в тебе, совсем безнадежен. Видимо, придется все брать в свои руки.

Я просто молчу. Как идиот молчу. Пара ее слов — и теряю способность связно мыслить и говорить.

— Я приглашаю тебя на свидание, мой упрямый Ветер, — улыбается она, совершенно счастливая. — Заметь — уже второй раз подряд это моя инициатива. А ты обещал, что следующий раз организуешь сам.

— Ага, — тупо соглашаюсь я.

— Завтра, в восемь вечера, клуб «Меланхолия». Форма одежды… — Осень окидывает меня придирчивым взглядом, и я чувствую себя до усрачки окрыленным придурком. — Думаю, образ Аль Капоне тебе подойдет.