Ему срочно нужен покой и доктор, но, судя по всему, он не собирался никого вызывать, чтобы не поднимать шум.

В этот момент открылась дверь, пропуская Хилла. Он выглядел невозмутимым и даже бровью не повел, когда заметил в спальне меня. Лишь прошелся обеспокоенным взглядом по своему хозяину и почтительно поклонился.

— Милорд, вы вызывали?

— Хилл… — голос графа звучал хрипло, — выведите леди… на улицу, к выходу для прислуги. Чтобы никто… не видел.

— Разумеется, милорд, — коротко ответил Хилл, и его равнодушный взгляд скользнул по мне. — Прошу, миледи. Следуйте за мной.

Беркли отступил назад, прижимаясь плечом к дверному косяку, чтобы пропустить меня в коридор. Я мельком посмотрела на графа: боль исказила его черты, но он лишь сжал губы, отказываясь показывать слабость.

Я поспешила выйти из комнаты, следом за Хиллом. Но в последний миг оглянулась: Беркли стоял в дверях, все так же держась ладонью за правый бок, и смотрел мне вслед.

Стараясь не привлекать внимания, мы спустились по узкой лестнице, которая вела к какой-то полутемной галерее в задней части особняка, и вышли к небольшой боковой двери.

— Отсюда вы сможете дойти по тропинке до флигеля, — проговорил он, избегая смотреть мне в глаза.

— Благодарю вас, — я кивнула, подавив желание сказать что-то в свое оправдание.

Я пробралась через сад во флигель и, лишь оказавшись в гостиной, сумела выдохнуть.

Кажется, остатки моей чести были спасены.

Главное теперь, вычеркнуть из памяти это утро. И то, в каком виде я предстала перед графом... И то, в каком виде был он сам, и как накануне я беззастенчиво разглядывала мужчину, его грудь, и плечи, и ключицы, и жилку на шее, и кадык.

В гостиной на чайном столике меня дожидалась записка от дедушки.

«Моя дорогая,"

"Ты так крепко спала, что не отозвалась на мой стук, и я не стал тебя будить. Отправился на встречу с нашим поверенным, надеюсь, вернусь после обеда.

Твой дедушка».

Я порадовалась и тут же этого устыдилась. Но мне было необходимо это тихое утро в одиночестве, чтобы привести в порядок себя. И свои мысли.

Глава 11

Граф Ричард Беркли

— Дик...

Я хотел криво усмехнуться, но губы стянуло болью, и вместо усмешки на лице появилась гримаса.

Эван, который приехал в особняк после обеда, застыл в дверях моего кабинета в безмолвном осуждении. Он смотрел на меня, не отрываясь, и качал головой, и где-то очень глубоко в груди я почувствовал, как зашевелились остатки совести.

— Дик, ты обезумел?! — отмерев, Эван вихрем ворвался в кабинет и подскочил ко мне в два шага. — Что ты опять с собой сотворил?

Да. Выглядел я не очень — мягко говоря. Завтра, возможно, будет только хуже.