Сжав челюсть, я заскрежетал зубами, с трудом перебарывая себя. Лишь ладони все же дрогнули и сжали ее плечи сильнее, но Эвелин даже не поморщилась. Только прильнула еще ближе, и я окончательно окаменел.

Кажется, еще несколько секунд, и я буду готов признать, что граф Ричард Беркли ни дьявола не смыслит в женщинах. Только в преступниках.

Нас прервал Эван.

— Нужно уходить, — процедил, старательно отводя взгляд. — Без подготовки мы не можем разобраться. Тратить время здесь и рисковать все сильнее и сильнее — бессмысленно.

— Да, — я заставил себя кивнуть и мягко отстраниться от Эвелин, сжав напоследок ее ладонь.

Но перед тем как убрать в ящик все книги и тетради, я спрятал одну прямо на себе, заправив в пояс на брюках. Ту самую, в которой рассказывалось о способах изготовления артефактов.

***

— Вы взяли тетрадь."

"Я только что проводил Эвана, который отправился к сослуживцам, и вернулся в особняк, когда Эвелин встретила меня прямо в холле этой фразой. Она стояла в дверях, скрестив на груди руки, голубые глаза потемнели, в них ярким пожаром разгоралось неодобрение.

— Это опасно! — сказала, чуть повысив голос, но не сильно — чтобы нас не услышали слуги.

— Не тревожьтесь. Я намерен изучить ее самостоятельно и сжечь. Вы не будете иметь к ней никакого отношения.

— Вы правда так думаете? — она скривила губы. — Если что-то случится, это затронет не только вас. И слуг, и тех, кто живет в особняке, и вашего друга. И помощника. Всех.

Эвелин говорила спешно, явно нервничая. Замолчав, перевела сбившееся дыхание и резким жестом смахнула с лица выбившуюся из пучка прядь. Ее глаза продолжали сиять, я понимал, что она злилась, злилась на меня и злилась по делу, но не мог отвести взгляда от ее взволнованного, такого живого лица.

— Я намерен сжечь тетрадь ночью. Но еенужноизучить, — выделил голосом слово. — Нам нужны железные доказательства.

— Что вы хотите в ней прочитать? — шепотом спросила Эвелин.

— Не здесь, — я коротко мотнул головой. — Идемте.

И мы поднялись в мой кабинет.

— Я закрою дверь? — полувопросительно посмотрел на нее, когда мы вошли.

Эвелин нервно дернула плечами и кивнула.

— Конечно.

Она осталась у косяка, я же прошел вглубь, к окну, занавешенному длинными, тяжелыми шторами. Чуть сдвинул их, пустив в кабинет свет. Часы показывали четыре, мы почти весь день убили в банковском хранилище. Расстегнув сюртук, я положил тетрадь на стол. С виду обычная, ничем не примечательная.

Но какие же страшные тайны хранили ее страницы...

— Я думаю, нет, я почти уверен, что женщин похищали для каких-то... ритуалов? — я скривился, безуспешно силясь подыскать точное слово.