Щеки против воли слегка зарумянились. Подавив улыбку, я посмотрела на графа. Ему пора перестать так меня расхваливать... Это было просто смешно, в конце концов. Идея была... обычной, никак не гениальной.

— Я подумал, мы могли бы посетить его сегодня. Я знаю, что сейчас — время траура, но и поездка наша будет никак не увеселительной, а сугубо в деловых целях, — быстро проговорил он, пытаясь понять мой взгляд."

"Во время траура не полагалось никуда выезжать, особенно с женихом, но... Но, во-первых, я уже нарушила это правило с сестрой Агнетой. А во-вторых, хорошо носить траур в кругу семьи и друзей, где-нибудь загородом, где можно гулять по бесконечным полянам и по деревне, что примыкает к особняку.

И где я была бы не одна.

Здесь же... я чувствовала себя ужасно неблагодарной, ведь сестра Агнета пыталась обо мне заботиться и составляла компанию, но я все равно ощущала это удушающее одиночество. И флигель казался тесной клеткой, из которой хотелось сбежать.

— Только если вы сами не возражаете против совместного выхода с облаченной в черный девицей.

Беркли моей шутке не улыбнулся. Посмотрел на меня совершенно серьезно и покачал головой.

— С вами — ничуть не возражаю.

Чтобы сгладить эту неловкость, я сбежала из кабинета под предлогом освежиться перед поездкой.

Конечно же, сестра Агнета отправилась с нами. Когда мы вышли из экипажа на противоположной стороне улицы, и я вновь посмотрела на место, которое каких-то пятнадцать лет назад называла своим домом, сердце болезненно сжалось.

Даже в первый раз такого тянущего, тоскливого чувства у меня не возникло. А сейчас грудь сдавило так сильно, что я покачнулась и вцепилась пальцами в локоть Беркли.

Он бросил на меня хмурый взгляд, но ничего не сказал и не спросил. Наверное, он понимал...

Мы с ним шли чуть впереди, сестра Агнета держалась на несколько шагов позади, давая нам возможность быть практически наедине. Только вот этим шансом никто из нас не воспользовался, потому что я шла, бледная и поникшая, а Беркли — мрачный и недовольный.

— Не стоило нам приезжать, — бросил он сквозь зубы, когда мы поднялись по ступенькам.

— Стоило, — заупрямилась я. — Это скоро пройдет.

Он лишь сверкнул взглядом и поджал губы.

Не знаю, почему в этот раз посещение особняка так сильно на меня подействовало.

Тоска по несбывшемуся, тоска по утраченному? Что моя жизнь могла сложиться совсем иначе.

Все могло быть иначе.

К моменту, как мы оказались в просторном холле, я пришла в себя. Решила, что нужно сосредоточиться на деле, или же Беркли больше никуда меня никогда не возьмет, и не воспринимать особняк как дом, в котором я могла жить.

Из холла в две стороны расходились широкие деревянные лестницы: одна вела в архив, другая — в библиотеку.