"

"Как Хелен стаскивала трусики в придорожном мотеле под жадным взглядом шестидесятипятилетнего теряющего потенцию старика, как ворочалась под стокилограммовой тушей, как пыталась нащупать и пробудить к жизни вялое мужское достоинство, как чмокала переполняющимся слюной ртом, ощущая густой запах пота от огромной, покрытой седыми волосами мошонки, и сдерживая позывы рвоты, как метался по берегу Питер, зная о том, что происходит за зашторенными окнами симпатичного фанерного домика, – все это в шифрограмме не описывалось, да руководство и не интересовало. Потому что существовала коммунистическая мораль и парткомы нелегальной службы, ПГУ и КГБ в целом призваны были блюсти ее, требуя от разведчиков высоконравственного поведения в любых условиях. Официально предполагалось, что Хелен добилась дружбы с сенатором, заманив его самой передовой в мире марксистско-ленинской идеологией. Как она ухитрилась это сделать, не раскрывая принадлежности к советской разведке, было непонятно и потому выводилось за скобки и оставлялось без рассмотрения, как все непонятное.

– И что вы скажете по последней шифровке? – спросил начальник ПГУ.

Она поступила сегодня утром. Птицы сообщали о плотном наружном наблюдении, прослушивании телефонов и других признаках близкого и неминуемого ареста.

– Я думаю, Виктор Сергеевич, они не склонны паниковать. Наверняка опасения обоснованны. Они не могли нигде проколоться, скорей всего это предательство. Кто-то из перебежчиков. Сейчас мы анализируем, кто мог располагать косвенной информацией.

– А их просьба? – Недобрые глаза генерал-полковника испытующе рассматривали Сергеева.

Тот ненадолго задумывался, хотя уже «обсосал» ситуацию со всех сторон.

– Их вытащить невозможно, Виктор Сергеевич. А пацана – можно попробовать. Хотя это большой риск.

– А оставлять его с ними – меньший риск? – Бондаревский достал пачку привозного «Мальборо», закурил, развеял дым рукой, прищурился. – Они просто перейдут на ту сторону всей семьей. Даже если не захотят добровольно, МИ-5 сумеет их принудить, манипулируя мальчишкой. А мы не можем рисковать Беном. Это вопрос большой политики. Мнение ЦК будет однозначным: сделать все, чтобы Бен уцелел! Уцелел любой ценой! Мальчишку надо вытаскивать...

Генерал-полковник щелчком сбил зажигалку, она со стуком опрокинулась на полированную поверхность стола.

– Я никогда не читал столь вызывающих шифрограмм...

Начальник управления нелегальной разведки ничего не ответил.

Птицы поставили ультиматум: забрать сына и обеспечить ему нормальные условия жизни. Только в этом случае они гарантируют молчание. Они собирались проверять, в каких условиях будет жить мальчик. Если Центр не выполнит своих обязательств, они тут же забудут про свои.