А знаешь почему?

– Почему?

Юмашев полностью упустил инициативу и попал под гипнотизирующее влияние собеседника. Тот улыбнулся еще шире.

– Потому что нам отдать приказ о ядерном ударе гораздо проще, чем официальным властным структурам! И гарантия исполнения будет стопроцентной! Причем никакие накладки не смогут его замедлить!

Банкир подавленно молчал, К, улыбался с торжеством победителя. Он явно не врал.

– Но в данный момент это не имеет значения, правда? Кругом твои люди, и то, что далеко и потом, не играет никакой роли, важно только то, что здесь и сейчас. Да?

Тяжелая твердая ладонь похлопала по ватному плечу.

– А что это у тебя?

Рука в тонкой черной перчатке ткнула Юмашева в грудь. Он опустил голову и увидел на серо-черной буклированной ткани щегольского пальто яркую красную точку. И хотя Юмашев никогда не был оперативником и видел подобные штуки только в кино, он почувствовал, что его бросило в жар."

"Красная точка являлась маркером лазерного целеуказателя. Она показывала прильнувшему к оптике невидимому снайперу место, куда попадет пуля.

Откуда у Куракина взялся снайпер, как он узнал, где будет происходить разговор, каким образом сумел замаскироваться?.. Вопросы промелькнули один за другим, но ответ нашелся лишь на последний: стрелок лежит на заснеженном льду в белом маскхалате. И попадет в левую часть груди, ближе к сердцу.

– Вижу, я убедил тебя не делать глупостей. – К. еще раз хлопнул бывшего коллегу по плечу, и точка исчезла. – Теперь давай отвечай!

Улыбка соскользнула с лица, как сдернутая маска, тон стал резким и требовательным. К, обозначил свои возможности, расставив все по полочкам. Юмашев подумал, что если он захочет, то боевое звено штурмовых вертолетов вынырнет из-за черной рощи и разнесет шесть джипов вместе с охранниками.

– Я пошутил. Мы не пробили блокаду. Просто при испытании на полиграфе выявились блокированные участки, и я хотел выяснить у тебя подробности.

– И выяснил?

Гипнотизирующие глаза были почти лишены ресниц, зрачки сужены до размеров булавочной головки.

– Разве ты забыл непременное правило Комитета: меньше знаешь – дольше живешь?

Юмашев покаянно вздохнул, как двенадцатилетний дебил, нассавший в постель.

– Я допустил ошибку... Ты же знаешь, мне можно доверять! К тому же я уже ничего не помню! – В его голосе чувствовались убеждающе-просительные нотки.

– Это хорошо, – похвалил К. И как о сущей безделице спросил:

– А как получилось, что он завалил моих людей?

– Не знаю. Какая-то случайность...

– Ты веришь в случайности?

– Его привел наш сотрудник для трудоустройства... Звучит наивно, но дело действительно в простом совпадении! Во всяком случае, мне ничего больше не известно...

– Как фамилия сотрудника? Я хочу с ним поговорить!

– Терещенко. Но он умер...