Курица втянул голову в плечи и ослабил растяжку, металлический штырь сразу прогнулся, заваливаясь в сторону.

– Дай ему по жопе, Кардан! – рявкнул сержант, но Петька сам выправил положение.

– Чего очкуешь, если не повезет – и пернуть не успеешь! – перекрывая шум ветра, крикнул Муслим. – Сгоришь в кочерыжку, а грома не услышишь...

Так что не дергайся!

Из пелены дождя материализовался Трофимов. Он был в дождевике с накинутым остроконечным капюшоном. Лапин подумал, что лейтенант совсем не вымок, и еще раз ощутил, какая бездна существует между солдатом и офицером. В армии неравенство людей проявляется наглядней, чем где-либо. Исключая, пожалуй, тюрьму.

– Быстрей, ребята! – даже не приказал, а попросил начальник узла связи. Его призвали после института, и, как все двухгодичники, он был человеком больше штатским, чем военным. – Проверяющий копытом землю роет, сказал, не уложимся в норматив – со всех погоны снимет...

– Вам-то чего бояться, – с трудом загоняя очередное колено, выдохнул Витек. – Вернетесь на гражданку, плохо, что ли...

– Разговорчики! – заорал вынырнувший словно из-под земли Усков. Он тоже был в плащ-накидке, но длинный, вечно вынюхивающий недостатки нос не умещался под капюшоном и был покрыт дождевыми каплями. – Пока вы возюкаетесь, враг вас десять раз накроет!

– Как раз наоборот, – Витек устало распрямился, сделал знак, и Курица полез цеплять средний ярус. – Пока мы молчим, бояться нечего. А только выйдем в эфир, тут и начнут накрывать – и снарядами, и бомбами, и ракетами...

– Так ты к чему призываешь?! – изумился прапор. – К саботажу? Может, еще дезертировать хочешь?

– Успокойся ""Виктор Иванович, – устало сказал лейтенант. – Пойдем лучше аппаратуру проверим.

– Надо его к Воробьеву отвести, – напоследок пригрозил Усков. – Пусть разберется, что за птица."

"Трофимов и прапор залезли в кузов «Цветочка», или радиорелейной станции дальней связи «РДС-69». Криво улыбаясь, сержант продолжал подсовывать очередную секцию и выдавливать сооружение на следующие метр сорок вверх. Сейчас это была вообще каторжная работа. Но сердце грели приятные воспоминания.

У Ускова была злющая жена столь же дурного нрава, сколь и наружности.

Наверное, судьба так мстила прапору за отвратительный характер и постоянные издевательства над солдатами. Но Витек придумал собственную месть, причем очень коварную и изощренную.

Время от времени, поругавшись с супругой, прапор оставался ночевать в казарме. А глупый салабон Кардан на четвертом месяце службы залез на смазливую и вечно смеющуюся Лариску с третьей фермы, хотя все знали, что к ней и на метр лучше не приближаться без общевойскового комплекта химической защиты.