С чем нет проблем, Зоя не сказала, но он истолковал сам и, шагнув к двери, повернул круглую ручку допотопного замка. Спиной он напряженно ждал возражений или какой-нибудь ироничной реплики, перечеркивающей его намерения. Но ничего такого не последовало. Он повернулся. Лиса смотрела на него своим особым взглядом, всегда предшествующим близости и возбуждающим больше, чем даже последующее обнажение тела.

– Иди ко мне...

Они и так стояли почти рядом, но, слившись в поцелуе, настолько тесно прижались друг к другу, что даже сквозь одежду ощущали каждую складочку и жар кожи партнера.

И все же одежда была лишней. Он нащупал сбоку застежку и расстегнул «молнию», рывком приспустил широкие дамские брюки, погладил обтянутые скользким прохладным нейлоном бедра, потом скользнул под резинку колготок, оттянул трусики и теперь гладил чуть шероховатую теплую кожу ягодиц, запускал средний палец в расщелину между ними, ласково поглаживая круговыми движениями твердую воронку сфинктера... Походная обстановка, а главное, отсутствие воды не располагали к более глубоким исследованиям, но вообще-то у них не было запретных мест и недопустимых действий, потому что любое доставляло острое наслаждение обоим. "

"Скользящим круговым движением он обогнул тело, жадно вцепился в густые волосы, нырнул вниз и уже указательным пальцем раздвинул влажные складки. Зоя очень долго заводилась, у нее был отодвинутый оргазм, и самые первые разы он приходил к финишу в одиночестве, что его немало смущало. Желание подарить ей радость подсказало выход, и он успешно применил куннилингус, после чего всегда начинал с него или им заканчивал, но реже, потому что в столь специфическом виде любви движущей силой должно служить возбуждение еще не удовлетворенного желания.

Зоя тоже не оставалась пассивной: мягкая рука расстегнула ширинку, нашла дорогу среди многочисленных складок одежды и обхватила напряженную плоть.

– Давай скорей! – приседая, Кедр рванул вниз все, что успел захватить, и как капустные листья спустил и брюки, и трусики, и колготки – сомкнутые пока ноги белели словно обнаженная сердцевина.

Непреодолимым препятствием оказались ботиночки на шнуровке, вынужденно остановленный Ходаков пока прижался губами к жестким волосам и провел языком там, где соединялись гладкие бедра.

– Подожди...

Пошарив на столе, Зоя сбросила какие-то бумаги, чтобы босой не наступать на пол, быстро разулась и сама стащила все одежки. Оба знали, что последует за этим, поэтому она села на край стола и приняла нужную позу, а он зарылся лицом в нежные складки, ощущая языком чуть солоноватую плоть.