– Ваша соседка рассказывала…

– Вот-вот… а она – сплетни…

– Что за стоны вы слышали? – спросила Женька деловито.

– Из подвала. И вы не верите? – нахмурилась девушка. – Я в самом деле слышала. Сегодня ночью в кладовку отправилась, а в подвале вроде кричит кто-то, а другой смеется. Жуть такая… Я к Олимпиаде… Она пошла со мной, но ничего уже слышно не было. Я к охране кинулась, чтоб дом проверили, ведь страшно же… Их и в комнате-то не было. Где-то через час пришли, сказали: дом осматривали. И этот противный Руслан с ними.

– Почему противный? – осведомилась Женька.

– Потому…

Мы переглянулись, и Женька осторожно спросила:

– Он что, приставал к вам?

– Не ко мне… Любу жалко. Она хорошая, а он… ясно ведь, что бросит, зачем ему деревенская…

– Давайте вернемся к этим стонам, – вмешалась я. – Сегодня ночью вы их в первый раз слышали?

– Нет, во второй. Первый раз за день до вашего приезда. Мстислав Наумович вечером приехал и Олег Петрович. Олимпиада попросила меня остаться, чтоб с ужином помочь и комнаты для гостей подготовить. Я раньше никогда в доме не ночевала, а тут пришлось. Дом огромный, и в окошко что-то стук да стук.

Так жутко! А потом началось: кто-то внизу, прямо подо мной кричать стал, а ему вроде рот затыкают. Не знаю, как до утра дожила. Утром сказала Олимпиаде, та Льву Николаевичу, а он не велел меня больше в эту комнату селить.

– Где была ваша комната?

– На первом этаже, в правом крыле. Там комнаты попроще, специально для прислуги.

Если я ничего не путала, это была как раз та комната, где мы с Женькой прятались, когда едва не наткнулись на охранников.

– А сегодня вы там ночевали?

– Нет. Сегодня на втором этаже, рядом с кабинетом Льва Николаевича.

– Как же вы внизу очутились? – допытывалась Женька как заправский следователь.

– Я ночью проснулась и вспомнила, что дверь в кладовку оставила незапертой, когда за продуктами на завтрак ходила. Ужас как страшно идти было, но Олимпиаду побоялась, ругаться будет, и пошла. Дверь-то оказалась запертой, выходит, она, перед тем как лечь, проверила, а когда я назад шла, услышала, что опять кто-то стонет. Жуть. Я к Олимпиаде и за охраной, их на месте не оказалось, а Олимпиада… Я к ним больше не вернусь. Правду говорят, место там дурное.

 – Девушка подхватила таз и пошла к своему дому, не обращая на нас внимания.

– Что скажешь? – вздохнула Женька, устраиваясь на зеленой травке.

– А что тут сказать? – пожала я плечами. – Кто-то стонет в подвале. Когда Руслан мне обзорную экскурсию устроил, подвал был пуст. Ни ты, ни я в привидений не верим. Души невинно загубленных вряд ли являются своим палачам, не то палачей было бы гораздо меньше. К тому же являться ко Льву Николаевичу довольно глупо, раз зверствовал не он сам, а его отец.