Выходит, Женька права: налицо большая любовь, мерзавец вскружил бедняжке голову, а потом потерял к ней всякий интерес.

– Чудесные у вас места, – не обращая внимания на томление Любы, которой не терпелось избавиться от моего общества, заговорила я. – Деревня так живописно расположена. Лев Николаевич говорил, ваш дом возле самого озера?

– Да, – кивнула Люба.

– А не страшно вам через лес ходить?"

"Вопрос неожиданно вызвал у нее замешательство.

– А я лесом и не хожу никогда. По берегу мне ближе.

– Там тропинка узкая, а берег крутой, в темноте опасно.

– Я заканчиваю в шесть, еще светло, да и привыкла, могу с закрытыми глазами идти.

– А вчера вы по темноте возвращались?

Женщина испуганно замерла, потом кивнула:

– Да.

– Это вас Олимпиада Назаровна научила так отвечать? – добавила я суровости в голос.

– С какой стати? – рассердилась женщина. – Я вчера задержалась.

– Вы лжете, – спокойно возразила я. – Я видела, как вы домой возвращались, было еще светло.

Трюк удался, Люба бросилась к двери, закрыла ее и, привалившись к ней спиной, зашептала:

– Олимпиада Назаровна велела, если спросит кто, сказать, что вчера допоздна задержалась, а на самом деле я ушла как обычно, в шесть.

Вы уж меня не выдавайте.

– А вас кто-нибудь об этом спрашивал?

– Нет, – покачала она головой.

– Странно, что Олимпиаде Назаровне понадобилось заставлять вас лгать. Она не объяснила, зачем ей это нужно?

– Нет. И я не спрашивала. У нее не спросишь.

– А что она вообще за человек? – нахмурилась я.

– Строгая. Ее здесь все боятся.

– Все? – не поняла я. – Вы имеете в виду Льва Николаевича?

– Нет, – растерялась Люба. – Он ей все равно что сын. А вот наши местные…

– Постойте, – не поняла я.

 – Разве Олимпиада Назаровна с кем-то из местных общается? Я думала, Лев Николаевич живет здесь недавно.

– Да что вы, – махнула рукой Люба. – Он, можно сказать, наш, местный. Этот дом год назад построил, а раньше здесь старый дом стоял, после пожара его снесли… И отец Льва Николаевича здесь жил, и дед.

– Олимпиада Назаровна тоже из местных?

– Она из лагерных, – перешла на шепот Люба. – Может, вы слыхали, у нас повсюду лагеря были. А отец Льва Николаевича как раз здесь всем и командовал, в больших начальниках ходил.

– Очень интересно, – пробормотала я. – Послушайте, Люба, а нет ли в деревне у кого-нибудь лодки с надписью «Фаина» на борту?

– У наших точно нет. Может, кто-то с большой земли или с соседних островов порыбачить решил. Хотя у нас чужаки редкость… Вы ей не скажете? – помолчав, спросила она.

– Олимпиаде? Нет, конечно.

Люба отошла от двери, я выглянула в коридор и мысленно чертыхнулась, обнаружив в трех метрах от двери Олимпиаду. Не иначе как старая ведьма следит за мной.

– Вам что-нибудь нужно? – спросила она.