– Потому что я кино люблю, историко-приключенческое.

Ромка долго бродил вокруг бочки, тщательно осмотрел ее, убрал с соседней полки всю снедь и вновь принялся насвистывать и рассматривать, потом вдруг протянул руку… что-то щелкнуло, и бочка медленно отодвинулась в сторону, а мы увидели дверь, запертую на внушительного вида засов.

– Что я говорил? – довольно потирая руки, спросил Роман Андреевич и тут же нахмурился. – Вы вот что, вы меня наверху подождите…

– Еще чего? – возмутилась Женька. – Открывай быстрей."

"– А ну марш наверх, – рявкнул Ромка, и я, само собой, бросилась к выходу, но Женька, набычившись, осталась стоять на месте. – До чего ж ты упрямая, – вздохнул Роман Андреевич.

– Упрямая, – согласно кивнула подружка.

– Ну что ж, пошли, тебе же хуже.

Ромка отодвинул засов, открыл дверь и вошел первым, а за ним Женька. Только я собралась последовать их примеру, как подружка заорала, а я хлопнулась на ступеньки, ожидая самого худшего.

Через минуту Женька явилась моим очам бледная, с дрожащими губами. Потом показался Роман Андреевич и буркнул:

– Звони ментам.

– Что там такое? – пискнула я.

– Труп вашего Льва Николаевича, разумеется. Вы ведь всерьез не верите, что он бессмертен?

– Но как же…

– Анфиса, от ваших тайн ничего не осталось, или почти ничего. Вот, взгляни. – Ромка протянул мне два листка бумаги. Пока Женька объяснялась с милицией, я торопливо прочитала их.

– Так брат Льва Николаевича бежал из клиники? – ахнула я.

– Бежал. Это и была та самая «неприятность», о которой говорил ваш хозяин. А теперь взгляни на даты рождения. Ну, как?

– Двадцать седьмого сентября и год… Они близнецы.

– Конечно. Киллер свое дело сделал.

– Но куда он делся? То есть куда они с Олимпиадой сбежали?

– Не знаю, – пожал плечами Ромка. – Не думаю, что для них было разумно оставаться здесь. Даже если бы менты не нашли труп, есть еще друзья Льва Николаевича, их-то они провести бы не смогли.

– Помнишь, племянница Олимпиады говорила, что у той где-то дом есть? – почесав в затылке, спросила Женька. – Проверим?

– Проверим, – кивнула я.

Деревушка была совсем крохотной, притулилась в трех километрах от шоссе. К ней вела песчаная дорога, вдоль которой росли сосны.

Дом даже не пришлось искать: только мы въехали в деревню, как увидели мужчину, сидящего возле палисадника. Совершенно седой, лицо бледное, на губах улыбка. Услышав, как мы подъехали, он повернулся, кивнул нам и вновь предался созерцанию, а я поразилась, как могла перепутать его со Львом Николаевичем, они ведь совсем не похожи. Впрочем, нет, похожи, конечно, только…

Мы вышли из машины, тут же открылась дверь дома, и показалась Олимпиада.

– Нашли? – спросила она грозно, косясь на Ромку.

– Мы… мы просто хотели… – начала я.

– Оставьте человека в покое.