Не понимаю, откуда во мне столько жестокости? Но это бизнес, и если ты, как владелец и управляющий, не смог удержать свое заведение на плаву, то грош тебе цена как управленцу.

А еще я не верю женщинам, давно не верю их словам, слезам, улыбкам. Они так умело это делают, при этом вставляя нож в спину. Сначала они умоляют подождать, строят вот такие милые глазки, в которых стоят слезы, а потом кусают больно как голодные гиены.

Я уже проходил это, мне хватило.

Теперь никаких чувств и эмоций, только секс.

— Куколка моя, а хочешь, я подарю его тебе?

Глава 17

Евгения. Декабрь

Поправляю волосы, снова смотрю в окно, снег все идет, совсем скоро Новый год, даже не знаю, что он принесет. Тамара прожигает взглядом, забыв про свое вино, пирожное и молоденького парнишку за соседним столиком.

— Я не знаю чего-то еще?

— Он был здесь.

— Кто?

— Тот, мой ноябрьский деревенский роман.

— Электрик с отличной эрекцией?

На Тамаркину шутку оборачиваются, она разводит руками, отпивает вина.

— Да.

— Чего хотел? Надеюсь, ты не оставила ему специально адрес и телефон? Нам электрики не нужны, ты теперь девушка свободная, нужно повышать планку, один бездельник у тебя уже был двадцать лет.

— Он олигарх.

— Кличка, что ли, такая?

— Нет, он настоящий олигарх, Владимир Дымов.

Достаю из фартука вырванный листок из какого-то бизнес-журнала, на нем фото мужчины в дорогом костюме, идеально сидящем на широких плечах. Темные с сединой волосы, стильная борода, внимательный взгляд, тонкая оправа очков, он серьезен и собран.

Подруга рассматривает помятый листок, быстро пробегается по тексту, там ничего особенного, статья о слиянии двух компаний, банкете и планах на будущее.

— Шутишь?

— Я так похожа на шутницу?

— То есть ты хочешь сказать, что Владимир Дымов и твой сексуальный электрик, о котором ты мне рассказывала и лила слезы после стопки коньяка, один и тот же человек?

— Ничего я не лила, и не надо было тебе ничего рассказывать.

— Сейчас не об этом.

— Да, это он, пришел сегодня с девицей, ну, из тех, у которых загар никогда не сходит, и они ведут себя так, словно вылезли не из того же места, откуда все, а из золотой вагины богини. Пришел, мол, я купил у вас ресторан, будьте добры, освободите помещение до Нового года.

— А ты что?

— Стою, обтекаю дерьмом, молчу. Что я могу? Денег никто не дает, все давно перезаложено, а Слава сказал, что моя доля — это его доля, так как он оставил мне квартиру, но при этом продал теткин дом. Твою же мать, как же я устала от всего.

— Что он еще говорил?

— Слава?

— Да гори твой Слава в аду! Дымов что говорил?

— Предлагал подарить мой ресторан своей марамойке малолетней, а она здесь откроет магазин трусов.

— Он что, не узнал тебя?

— Не знаю.